Тамбовское региональное отделение

Общероссийской общественной организации

«Союз писателей России»

 

Тамбовский альманах № 9 (май 2010)

Содержание

 

Главная

 

Новости

 

История

 

Персоналии

 

«Тамбовский альманах»

 

Ссылки

 

Гостевая

 

Написать письмо

 

 

Виктор КОСТРИКИН

 

 

МОЯ ПУШКИНИАНА

 

 

БЕССМЕРТИЕ ПОЭТА

 

«...Вы можете не поверить, но я скажу, что я для самого себя желаю такого конца, какой он имел».

(Из воспоминаний о. Петра Песоцкого, исповедовавшего Александра Пушкина 28 января 1837 года в самые мучительные минуты предсмертной агонии.)

 

«...Что выражалось на лице его, я сказать не умею, – что-то похожее на видение, на какое-то полное, удовлетворённое знание».

(Из воспоминаний В. А. Жуковского о последних часах жизни поэта.)

 

 

Страданьем смертных мук томим,

Он вещим сном на миг забылся,

И шестикрылый серафим,

На этот раз – за ним, явился.

 

Он успокоился лицом,

Чертами ясен стал и светел,

Как будто говорил с Отцом.

Господь спросил, и он ответил.

 

Был их безмолвен диалог

Меж небесами и землёю.

– На грешной на земле ты смог

Свершить ниспосланное Мною?

 

Тут ясный исказился лик,

Вернувшейся внезапно болью:

– Остался грешным мой язык,

Я пренебрёг Твоею волей.

 

– Но в храме духа средь менял

Не стал ты моде дня согласен.

Ты у народа перенял

Язык. Народ российский внял

Твоей поэзии прекрасной.

 

– Не стал Твоим веленьям мудр,

Той, с жалом, мудростью змеиной:

Чреда  в России страшных смут

Стихами мечена моими...

 

И слышит  Пушкин: – Круг забот

Не твой, поэт земли былинной –

Руси. Её величье ждёт.

Без Бога разве упадёт,

Хоть волосок, с главы невинной?

 

Средь пошлости, безверья дней,

Россия мир за ней влекомый

Сподобит праведностью всей

Заблудших Господа детей,

Ты не напрасно жёг глаголом

Сердца грядущих лет людей.

 

И мир тогда не будет пуст:

Посланец с Божьего порога

Придёт, немых коснётся уст

Десницей нового пророка,

Внушит душе великий дар,

Прекрасному служить воскресшей,

И в ней зажжёт священный дар

От пламени, в тебе горевшем.

 

 

 

 

ДАР

 

Из Козлова, где в конце 70-х – начале

80-х годов ХIХ века жили дети

Пушкина, генерал А. А. Пушкин и его

сестра М. А. Гартунг, к открытию

памятника великому поэту в Москве

Румянцевскому музею был передан в дар

сундук с бесценными рукописями отца.

 

 

В июле месяце Козлов ещё терпим

И улица Московская чиста.

Денщик сдирает цепкие репьи

С лошажьего дрожащего хвоста.

 

...Он десять вёрст за утро проскакал.

Игумен Троицкого монастыря

Благословил, хоть он и не искал

Совета ни у Бога, ни царя.

 

И вот теперь под липой на скамье

Присел,   в листве синели облака,

А за оградой холили коней

Его гусары Нарвского полка.

 

Велел позвать сестру. Пришла Мари.

Огонь в глазах, порывиста в отца.

Спросила:

– Что решил ты, говори...

– Начала не бывает без конца, –

 

Ответил Александр. – И мы вольны

Распорядиться. Есть всему цена.

Как в сказочном дворце, душа страны

Таинственно в строках заключена,

 

Стучащихся на белый свет страниц,

Что под замками мы с тобой храним,

И едут к нам гонцы из двух столиц,

Но нам давать ответ не только им.

 

Тот петербургский господин был прав:

Не сундуков таких, подвалов нет,

Чтоб запереть не бриллиантов прах, –

Мгновенья жизни ,что воспел поэт.

 

Подобным вправе мы одни владеть?

Не пьянице, что песнь, как вещь,

                                                    пропьёт,

А то, за что не грех и умереть,

Вручим владельцу с именем Народ...

 

Пора в дорогу. – Молча обнялись...

...И вот – Москва, и монастырь

                                                Страстной,

Народ, народ  – куда ни оглянись,

И шепот:

        – Пушкин!.. Глянь-ка, как живой!..

 

...Мы здесь, отец! Исполнили завет.

Ключ передан. Открыт волшебный клад.

Скажи хоть слово! – Но молчит поэт,

Загадочен в тяжёлой бронзе взгляд,

 

Как будто прозревает впереди

Всё то, что недоступно никому.

Пред ним встают народы и вожди,

То тьма сквозь свет, то луч пронзает тьму.

 

И, может, этот маленький  Козлов,

Где не был он, и всё ж, всесущ, объял

 

Божественною музыкою слов

И смыслами – началом всех начал,

 

Где на исходе века, у межи,

У ближнего Тамбовского угла,

Двух пушкинских кровинок малых жизнь

Однажды благодатно протекла.

 

 

 

 

ФЕВРАЛЬ

 

Ах, февраль, какая пытка

Меж зимою и весной!..

Зыбким призраком кибитка

По метели по сплошной.

 

С Чёрной речки – чёрный выстрел

Грянул зимнею грозой.

За тобой, весна, укрыться б,

Ускакать за горизонт.

 

Там стихи, и там надежда.

Там февраль теряет власть.

Доскакать до лета!.. Летом

На Руси под пистолетом

Будет Лермонтов стоять…

 

 

 

Поэзия

 

 

 

 

 

 

ПУШКИНСКИЙ ОКТЯБРЬ

 

Октябрь... Венок ещё не свит

И золотой наряд лишь скроен.

Октябрь! Ты Пушкинской любви,

Его последней, удостоен.

 

Неслышно в воздухе звеня,

Летит листва, в венок сплетаясь.

Охватит робость вдруг меня,

Что я, как многие, пытаюсь

 

Словам и звукам новизну

Придать тому, что совершенно...

Наш Пушкин не любил весну –

Пору незрелых искушений.

 

Октябрь... Твои цвета просты:

Пока не бросит шапку оземь

Мороз, – везде, где золото листвы,

В России – Болдинская осень.

 

Октябрь... По небу облака

Несут курчавый профиль,

И ветер звучен, как строка,

Услышанная  не издалека,

А в токах нашей крови.

 

Октябрь... Венок тобою свит

Поре ушедшей летней.

О первой память ты любви.

Ты светлый миг – последней.

 

 

 

КАК ДВЕСТИ ЛЕТ НАЗАД...

 

(19 октября 1811 года – день открытия

Лицея в Царском Селе.

19 ноября 1990 года открылся лицей в

Мичуринске.)

 

...Роняет лес багряный свой убор...    

                                                                Александр Пушкин.

 

И снова лес багряный свой убор,

Как двести лет назад тому роняет.

Простор земли и красоты простор,

Ах, осень Пушкина, ты и для нас родная!

 

Пора звенящей золотой игры

Пространств, как будто дремлющих,

                                                          хладея,

Под ритм стихов, немолчных с той поры,

Как Пушкина пленила власть Лицея

 

Лицей!.. Магический в звучанье смысл:

Произнесешь, и вот уже маячит

(Вглядись в окрестности, иль оглянись)

Курчавый, смуглый, полногубый

                                                    мальчик...

 

А в наш лицей, что двести лет спустя,

Родством своим с надменным тем

                                                 смутил нас,

Явилось в нём похожее дитя

И на него, и тех, кто с ним учился?

 

Лицей! Чем был ты в Пушкинском веку?

Родительским чадолюбивым призом

Самим себе и баловню сынку,

Аристократическим капризом?

 

А, может, он – талантливый ответ

На времени, судьбы России вызов?

Какое благо – в тьме внезапный свет,

Тем более, державный проблеск мысли.

 

Как часто мы превознести хотим,

Что не достойно этого нимало.

Век, век минувший, назван «золотым»,

И Пушкинский Лицей – его начало.

 

Плоды высокой красоты вкусив,

Нельзя  не оскорбиться нам уродством.

Какая жажда ныне на Руси

Достоинства, таланта, благородства!

 

Волнуясь, я вдоль шумных этажей

Иду, иллюзий добровольный пленник,

Гляжу с надеждой в лица малышей:

Кто Пушкин среди них?

                     Кто Кюхельбекер?

                                                   Дельвиг?

 

Не может быть, чтоб в новой смуты дни

Служить Руси Бог не призвал их снова!..

Позорища Афгана и Чечни

Не допустил бы гений Горчакова!

 

Есть силы у двухвековых дрожжей.

В предвиденье времён глухих и мглистых

Растить бы государственных мужей,

Как некогда растили лицеистов.

 

Тоска по свету истины в лице!..

Да сгинет дух бандитский и лакейский!

Не быть стране, чтоб вся –

                                       сплошной Лицей,

Но кровоток взбодрит её лицейский.

 

Народ российский, Боже, сохрани.

В кромешной тьме он не гасил надежды...

...А лес убор багряный обронил,

Что облачиться в белые одежды.

 

 

 

НАМ БЫ ПУШКИНА ГЛОТОК…

 

«Два года назад Госдума узаконила единый экзамен, отодвинув его повсеместное введение до 2009 года…Эксперимент провалился. На мнение граждан депутатам и чиновникам наплевать. ЕГЭ так и не отменён, а литературу поставили наравне с пением и трудом… Образованные и высоконравственные  граждане стране, вероятно, больше не нужны. Не принимается ничего, что могло бы возродить духовность. Уходит последний бастион – литература». 

                                               «Литературная газета», 2009, № 2.

 

 

Простившись и простив, из бездны мук скользя

В забвение, промолвил Пушкин тихо:

«Прощайте…(слышишь ли, наш ХХI-й век?)… друзья!»,

Последний взгляд свой отдавая книгам.

 

Последний взгляд, последний  вздох… Долга

Агония была, а в ней тоски отвага,

Но не по благам жизни! Весь в долгах,

Какие там оплакать мог он блага?

 

Он – бедный рыцарь века своего,

Богатыря Алексича потомок

Из князя Невского дружины боевой,

Что от Ордынских Русь спасла потёмок, –

 

Оставил Родине, что ей нужней всего

В годины те безумно не хватало:

И ум, и сердце гения, язык,

Великих книг… Да, да – великих книг.

Кому же это ныне помешало?

 

«Друзья, прощайте…». Ещё б он столько смог.

Чужие и свои остановили шкуры.

И что теперь? Ужель последний вздох

Великой русской литературы?

 

А Пушкин с книгою в Лицее узнавал

Мир чувств людских, их стыд, восторг и ужас…

Как хорошо, что мальчик не сдавал

Экзамены по наущеньям вчуже.

 

…На  воздух бы. Нам  Пушкина б глоток,

Нам свет его в дорогу мёртвым лесом…

Не ставит ли чиновник на поток

Рожденье доморощенных дантесов?

 

Я – школа старая, и с новой не знаком,

Встревоженный о ней дурною вестью,

Я старческим нетвёрдым голоском

Пою как гимн «Вакхическую песню».

___________________________________________________

Виктор Константинович КОСТРИКИН родился в 1935 году в селе Заворонежском Мичуринского района Тамбовской области.

Окончил Мичуринский педагогический институт. Практически вся его трудовая биография связана с журналистикой.

Но он также активно занимается краеведением, прозой и поэзий.  Публиковался в коллективных сборниках, альманахах; автор нескольких книг.

Член Союза российских писателей.

Живёт в Мичуринске.

 

ВВЕРХ

 

 

Hosted by uCoz