Тамбовское региональное отделение

Общероссийской общественной организации

«Союз писателей России»

 

Тамбовский альманах № 9 (май 2010)

Содержание

 

Главная

 

Новости

 

История

 

Персоналии

 

«Тамбовский альманах»

 

Ссылки

 

Гостевая

 

Написать письмо

 

Взгляд

 

Елена БОРОДА

 

 

Что в имени тебе своём?

 

Не так давно меня стали интересовать литературные псевдонимы. Причём не столько конкретные авторы, сколько принятие вымышленного имени как явление в целом. Если верить распространенной фантазии о существовании мира созданных нами образов и мыслеформ, то где-то там обитают и они, загадочные двойники тех, кто в силу разных обстоятельств предпочёл зваться по-другому.

Есть же причины, по которым писатель добровольно скрывается под другим именем? Безусловно, есть. Одна из них — сознательное дифференцирование разноплановых явлений и предметов, допустим, себя — художника и себя — простого смертного. Вполне объяснимое стремление разделить божественное происхождение одного и земную натуру другого. Художник действительно получает божественную искру в душу и «жало мудрыя змеи», но распоряжается этим даром вместе с тем, другим.

Первый в ночи пишет бессмертные строки, а тот, другой, пьяница и игрок, у него три жены и десяток любовниц, трудное детство и драматические отношения с собственным отпрыском (образ, разумеется, собирательный). Не сомневайтесь, стихи действительно рождаются из сора. А обыватель существует, чтобы судить и быть судимым, и ему нет дела до бессмертных строк, зато есть дело до того, кто их создал. И беда в том, что всуе поминается как раз имя, выбранное, дабы не осквернить…

Ещё разделяют, простите, творчество и халтуру. За последнюю автору, как правило, платят. А псевдоним, как правило, расплачивается. А что? Поэт, он тоже — жив не манной небесной. Казалось бы, чего тогда стыдиться? Да знали бы вы, сколько образцов мировой литературы творилось за деньги или на заказ! Но существует большая разница между содержимым заветной Синей папки и газетным фельетоном, созданным за полчаса, вместе с курением, посвистыванием, и хихиканьем с машинисткой.

Впрочем, написанное не всегда дифференцируют именно по уровню мастерства и чистоте помыслов. Иногда речь идёт о принципиально разных сферах литературного пространства. Или о жестоком творческом кризисе, породившем нового автора. То есть когда в одном художнике уживается несколько и каждый претендует на собственное имя. Недаром же появились С. Витицкий и С. Ярославцев, в соавторстве известные как братья Стругацкие. Так мирно соседствовали (-ют) в одном человеке поэтесса Зинаида Гиппиус и литературный критик Антон Крайний, японист-переводчик Григорий Чхартишвили и писатель Борис Акунин. Такая гетеронимность нужна скорее писателю, чем читателю, — хотя вроде бы существует в интересах последнего — как систематизация собственного творчества.

Ещё одна причина наличия псевдонима — неблагозвучность настоящего имени. Здесь критерий один: эстетическое чутьё его обладателя. Разумеется, каждый согласен с тем, что не имя красит человека, а как раз наоборот, что при имени Пушкина мало кому слышатся залпы башенных орудий, а фамилия Георгия или Вячеслава Ивановых (правда, с благородным ударением на второй слог) не кажется такой уж заурядной. И все же звучный псевдоним продолжают считать определенной составляющей творческого успеха. Разумеется, Северянин звучит куда благороднее Лотарева, а Багрицкий интереснее Дзюбина.

Порой за псевдонимом угадывается скрытая игра, мистификация. Таинственный Ник. Т. О., придуманный И. Анненским, лукаво заигрывает с читателем, провоцируя того на поиски настоящего автора. Не прочь быть разоблаченным, дабы доказать артистическую способность перевоплощаться, В. Брюсов, опубликовавший цикл стихов от имени женщины.

Наверное, есть и более экзотические причины использования псевдонима. Раздвоение личности, к примеру. Или эзотерические попытки гармонизировать трансцендентную и имманентную сущность имени… За каждым псевдонимом — своя история. И есть во всём этом какая-то карнавальность, когда маски становятся реальнее людей.

В этой связи интересно коснуться такого явления, как «сетература», то есть интернет-литература. Там не псевдонимы, а ники, и авторы заняты не столько творчеством, сколько игрой. Казалось бы, демократичность и простота виртуальной коммуникации должны сблизить читателя и писателя. В действительности происходит наоборот. Если в сложившейся литературной традиции между автором и читателем стоит лирический герой, то в сетературе ещё и псевдоавтор, скрывающийся за ником. Не то же ли самое использование псевдонима? Нет, не то. Разница приблизительно та же, что между написанным портретом и отражением в зеркале одного и того же лица. Псевдоним начинает жить собственной жизнью, зачастую более полной, чем его обладатель. Ник изначально эфемерен. Само существование его почти всегда утилитарно — для Сети как глобальной системы это всего лишь регистрация активного пользователя, не более.

Всё сказанное выше, в сущности, достойно применения бритвы Оккама. Потому что в основе всех причин использования псевдонима лежит привязанность к имени. Меж тем феномен литературы в том, что живут не имена, а книги. Сравнение художественного творчества с процессом деторождения метафорично только в силу разности, так сказать, сфер деятельности. Законченное произведение хотя и связано с автором узами кровного родства, но живёт самостоятельной жизнью. И если оно почему-либо не может существовать без родителя, то цена ему может и не грош, но на золотой фонд оно точно не тянет.

Названный феномен не вполне осознаваем благодаря клишированности нашего восприятия. Зачастую мы именами определяем произведение, забывая о том, что само имя создано произведением. Книга, носящая признаки творческой неудачи или отмеченная переоценкой собственного потенциала, вряд ли заслуживает внимания сама по себе. Но если её автор молодой Некрасов или Булгаков — тогда да, тогда конечно, это вам не творческая неудача, это один из этапов оформления авторского почерка. И не надо слышать в сказанном иронию. Всё верно: литературоведам, биографам и поклонникам Некрасова и Булгакова интересно всё ими созданное. Тем более что шедевры не вырастают в подобии цветочного горшка. Шедеврам нужна почва, перегной, брожение, так сказать. Нужно ли удивляться, что под блистательной вершиной райского дерева расположились ветви более скромные?

Тогда нужен ли он вообще, псевдоним? Играет ли он какую-либо роль или, простите за каламбур, кроме роли в придуманной автором игре, — никакой? В сокрытии подлинного имени значение его ничтожно. От потомков не скроешься. Люди, которым интересен Гоголь и Чехов, вытащат на свет Божий и В. Алова, и Антошу Чехонте. Нелепо думать, что исследователи творчества Андрея Белого (который на самом деле Борис Бугаев) и Александра Гликберга (который известен как Саша Чёрный) не будут знать полного списка имен любимых поэтов. Зато это один из важных показателей в творческой самооценке.

Пожалуй, всё. Пожалуй, на этом можно остановиться. Потому что есть хорошие книги. И не так уж важно, кого больше — авторов или писателей.

_________________________________________________

  

Елена БОРОДА (Владимирова) — кандидат филологических наук, работает преподавателем в колледже. Автор многих публикаций в газетах, коллективных сборниках, а также двух поэтических книг «Двойные двери», «Улыбка клоуна» и книги прозы «Цветок на асфальте».

Постоянный автор «Тамбовского альманаха».

Руководитель литературной студии «Бочка мёда».

 

 

ВВЕРХ

 

 

 

Hosted by uCoz