Тамбовское региональное отделение

Общероссийской общественной организации

«Союз писателей России»

 

Тамбовский альманах № 9 (май 2010)

Содержание

 

Главная

 

Новости

 

История

 

Персоналии

 

«Тамбовский альманах»

 

Ссылки

 

Гостевая

 

Написать письмо

 

 

Геннадий БЫЛКИН

 

 

* * *

Прожитое за плечами

Скручивается в домик улитки.

Я вползаю в него ночами

И прошу новой попытки

Утром продолжить атаки

На зарифмованный замок,

Как повелитель Итаки,

Проклятый горем троянок.

 

 

 

 

* * *

В этой комнате лопались стёкла:

Трещины – пятернёй

Уменьшая, как линзой бинокля,

Мир, оставшийся за стеной.

 

Они что-то кричали нам – молча,

Харакири, как некий протест

И тоска в этой комнате – волчья,

Навалилась на раму, как крест.

 

Эти стёкла, впитавшие звуки
Прежней жизни, её голоса,

Пропускали условные стуки,
Прикрывая гардиной глаза.

 

Они плакали в зимнюю стужу.

А весной, наведя марафет,

Открывали сей комнаты душу

И впускали к нам солнечный свет.

 

А в тот день, когда солнце, как свёкла,

Истекало, спасая любовь,

Отрезвляя нас, лопались стёкла,

Рассыпая осколки, как кровь...

 

 

 

 

* * *

Чёрные на белом буквы – знак траура.

Это время плачет о нас,

Обволакивает, словно аура

И сжимает в культурный пласт.

 

Чёрные на белом буквы – пехота,

Слуги мыслей, иллюзий, идей.

Но чаще – душевная рвота

Совсем незнакомых людей.

 

Чёрные на белом буквы – тропинки,

Уводящие души из тел.

Слезинки, а то и кровинки,

Расставленные через пробел.

 

Чёрные на белом буквы – истерика,

Когда некому сказать: «Моя».

Но бумага всё стерпит – эврика!

И простит, если надо меня.

 

Чёрные на белом буквы – зёрна,

Набухающие во мгле,

Растущие там, где истина спорна,

Как и жизнь на этой земле

 

 

 

 

* * *

Блуждая, словно в городе вечернем,

В её глазах, без мысли согрешить,

Я любовался, сквозь преграды терний,

Таинственной эклектикой души.

О, Женщина! Богиня и исчадье,

Одним движеньем сказочных ресниц

Ты заменяешь неземное счастье,

Проклятием разграбленных гробниц...

 

 

 

 

* * *

Хочешь – философствуй, хочешь – плачь,

Но и эта ночь увязла в свете.

Солнце, как безжалостный палач

Приговор исполнит на рассвете.

 

Хочется задать вопрос: за что?

Но ответ не вызовет тревогу:

Самое великое ничто,

Уступает Божеству дорогу.

 

 

 

 

* * *

Города, которым нет дела до живых,

Тем более до мёртвых,

С их автостадом, жующим асфальта

                                                        жмых

И домами, построившимися в когорты,

Повторяют истории сгинувших

                                              цивилизаций

С тем же богатством, весельем,

                                                  развратом,

Мечтая стать руинами в тени акаций

И служить ориентирами к

                             доисторическим датам.

 

Поэзия

 

 

 

* * *

Как стихотворение учить расписание,

Голос диктора в чём-то похож на камлание

Одного и того же шамана, по всей стране

Отправляющего поезда, от тебя ко мне.

 

Людей на перронах всегда, как в пустыне песка,

Предо мной, как слова незнакомого языка,

Опускаются в пасть подземного перехода,

Чтоб не стать ошибками вольного перевода.

 

Но тебя снова нет. Победившая немота

Зашивает в улыбку разверзнутые уста,

Как последняя пуля, ушедшая из ствола,

То волшебное слово, которым ты и была.

 

 

 

* * *

Это сырость разносит грипп и калечит обувь.

Достаёт из укромных мест зонты и плащи.

По утрам, выходящий, вдыхает её на пробу,

И хозяйки меняют окрошку на кислые щи.

 

Это сырость срывает набухшие листья до срока.
Отзывается в рощах на брошенное:

                                                      «Эй, гей-гей!»,

А сама по себе до того одинока,

Что невольно стремится проникнуть

                                                         в души людей.

 

Мы и так состоим из воды да умища,

А в такую погоду – хоть жабры надень.

Вон, троллейбус, как сом, поразвесил усища

И кружит по фарватеру улиц весь день.

 

Слякоть, сырость, промозглость

                                         российской глубинки.

Здесь не всякий до дому дойдёт

                                                 без литых сапогов.

И туман на ветвях – то ли слёзы,

                                                   а то ли грустинки

Одиноких прохожих, считающих сумму шагов.

 

 

 

* * *

Плохо дело, если даже не думая о ней,

Забываешь не только причину, но цель похода

И, вернувшись в прихожую, в поисках ключей,

Натыкаешься на себя, замершего у входа.

И поворачиваешь в спальню,

                                                не скинув сланцы…

Что это было со мною? Сегодня или вчера?

Голова, словно шар, испускающий

                                                        протуберанцы.

Просто жара в этом городе, просто жара...

 

 

 

* * *

Вот-вот пробьётся первый, опоздавший луч.

Ночь не торопится (в июне сна так мало),

Натягивая плотную лавину туч,

Себе на голову, как в детстве одеяло.

 

Проснувшись, ветер потревожил лес,

Дал певчим птицам новое заданье:

Возможно, отменил ночной диез

И подчеркнул мажорное звучанье...

 

 

 

* * *

Темнота наступает фалангой из чёрного леса,

На открытом пространстве построившись

                                                                      в каре,

Она давит на запад в виду явного перевеса,

И день отступает, чтобы взять реванш на заре.

 

Темнота привела за собою прохладу, и росы

Заискрились на травах в лучах припоздавшей

                                                                        луны,

Что из облака вышла, разлив свои белые косы

На вспотевшие крыши и выбритые валуны.

 

Темнота очертила пейзаж неживою сурьмою,

Закрываясь от света листвою, углами домов,

Чтобы мир до рассвета казался уснувшей

                                                                тюрьмою,

Почерневшей от времени и застарелых грехов.

 

Ибо, если молить о прощении – света не надо,

Если каяться небу – то шёпотом, наедине.

Для того и горит в тёмном небе звезда,

                                                           как лампада,

И притих буйный мир, как на исповеди,

                                                                в тишине.

 

 

 

* * *

Заснувшие на чёрно-белом сеансе зимы,

Глаза увидели на голубом экране солнце.

Оно смеялось из-под ослепительной чалмы

Облака и выглядело на миллион червонцев.

Апрель! И в мозгу замкнулись фотоэлементы.

«Опустите веки во избежание ожога»!

Но живые лучи, как космические интервенты,

Разбудили любовь поцелуями Бога.

 

___________________________________________________

  

 Геннадий БЫЛКИН родился в 1963 году на станции Кочетовка Мичуринского района Тамбовской области, где и проживает в настоящее время. Окончил Ленинградское мореходное училище, работал и жил в городах Находка, Кемерово.

Печатал стихи в газетах Москвы, Мичуринска, Воронежа.

 В 2006 году выпустил книгу стихов «Штрихи к портрету времени».

 

 

ВВЕРХ

 

 

Hosted by uCoz