Тамбовское региональное отделение

Общероссийской общественной организации

«Союз писателей России»

 

Тамбовский альманах № 8 (ноябрь 2009)

Содержание

 

Главная

 

Новости

 

История

 

Персоналии

 

«Тамбовский альманах»

 

Ссылки

 

Гостевая

 

Написать письмо

 

Детское чтение

 

Елена ВЛАДИМИРОВА

 

 

МИТИНЫ СКАЗОЧКИ

 

 

Про то, как Митя не испугался пылесоса

 

Однажды утром, проснувшись, Митя услышал в соседней комнате какой-то шум. А потом прибежала кошка Масяня. Она была чем-то встревожена: шерсть стояла дыбом, а уши повернуты в разные стороны.

— Ты чего? — спросил её Митя.

— Там в комнате какой-то зверь. Ползает по полу, большой такой. Видел бы ты его хобот. А как ревёт! Скоро сюда доберётся.

Шум приближался.

— Боишься? — спросил Митя.

— Опасаюсь, — уклончиво ответила Масяня. Она была кошкой самолюбивой и признаваться в трусости ей не хотелось.

— А как его зовут?

— Не знаю. Ай, вот и он! — забыв про самолюбие, Масяня кинулась под кровать.

Дверь распахнулась, и в комнату вползло чудище. Хобот у него и в самом деле был страшный — серый, длинный и кольцами. Он водил им по полу, проникая во все уголки, и непрерывно гудел. «Ой», — подумал Митя и на всякий случай уцепился за прутья своей кроватки. Вообще-то он был мальчик смелый, но кто знает, чего можно ожидать от незнакомого чудища.

Зверь взревел последний раз и затих. «Притаился», — подумал Митя. Но не сидеть же целый день в кроватке, когда задумано столько всего интересного и нужного. Поэтому Митя потихоньку спустил ноги на пол. Зверь не шевелился. Потом Митя шагнул, ещё шагнул и ещё. Зверь явно не намеревался обижать маленького мальчика. Тогда Митя потихоньку коснулся его гладкой блестящей спины и тут же отдёрнул руку. Ему показалось, что зверь вздохнул.

— Ты чего такой страшный? Масяню вон под кровать загнал, — сказал Митя.

— Я не страшный. Я полезный. А кошка твоя ничего не понимает. Я же пылесос.

— Пыле-сос? — переспросил Митя.

— Ну да. Потому что пыль сосу. В доме убираю. Пыль — она знаешь какая вредная? Мало того, что некрасиво, от неё ещё и заболеть можно. Знаешь, сколько в пыли микробов?

Кто такие микробы, Митя уже знал.

— А не врёшь? — спросил он.

— Кто — я? Если не веришь, посмотри, как после меня чисто стало.

Митя оглянулся. И правда: там, где пылесос прошелся своим длинным хоботом, от пыли не осталось и следа.

— Масяня, — позвал Митя. — Выходи, не бойся. Это пылесос, он за порядком следит.

Масяня вылезла из-под кровати, всё ещё опасливо косясь на пылесос, и уселась на чистом полу с независимым видом.

— А я и не боюсь, — отозвалась она. — Я сама чистоту люблю.

И в доказательство, изогнувшись, лизнула свою спинку розовым язычком.

 

 

Про пирамидку

 

Митя ложился спать и вдруг услышал, как кто-то плачет в темноте.

— Эй! — шепотом позвал он. — Ты кто?

— Это я — пирамидка, — откликнулся печальный голос.

— А почему ты плачешь?

— Кто-то украл красный шарик, который на самом верху не давал соскочить моим колечкам.

Глаза успели привыкнуть к темноте, и Митя разглядел пирамидку. Все кольца были на месте. Красное — самое большое, зелёное — большое, синее — поменьше, голубое — ещё поменьше, розовое — маленькое, жёлтое — самое маленькое, оранжевое — меньше не бывает. А шарика наверху и правда не было.

— Подожди, — нахмурился Митя. — Может, ты его просто потеряла?

— Но ты же сам убирал игрушки перед сном. И сам надел шарик на мою вершину.

— Верно, — вспомнил Митя.

Он был мальчик аккуратный и следил, чтобы все игрушки были на месте.

— Теперь кольца упадут, и я больше не буду такой нарядной, — всхлипнула пирамидка.

— Ты подожди. Ты не плачь. Завтра утром будет светло, и мы обязательно найдём твой шарик.

Но ни утром, ни днём шарик не нашёлся. А ночью Митя опять услышал плач.

— Это ты, пирамидка? — окликнул он.

— Я, — отозвался печальный голос.

— Опять плачешь?

— Колечко у меня пропало. Я же говорила, без шарика плохо дело.

Митя посмотрел на плачущую пирамидку. Вот они, колечки — сам собирал. Красное — самое большое, зелёное — большое, синее — поменьше, голубое — ещё поменьше, розовое — маленькое, жёлтое — самое маленькое, оранжевое… А где же оранжевое — самое-самое маленькое, меньше не бывает?

— Вот видишь, — пирамидка зарыдала ещё громче.

— Да погоди ты, не реви. Дай подумать. Где оно может быть?

— Говорю же, украли.

— Но кто?

— Я не знаю.

— Ладно, давай спать. Завтра разберёмся.

Митя думал о загадочной пропаже, пока не уснул.

Следующей ночью пропало жёлтое — самое маленькое, потом розовое — маленькое. Потом остались красное — самое большое, зелёное — большое и синее — поменьше. Митя понял, что нужно действовать. Он решил не спать и сторожить воришку.

Наступила ночь. Выключили свет. Митя закрыл глаза и притворился спящим, чтобы не спугнуть неизвестного похитителя. Сначала было тихо, и Митя начал и вправду потихоньку засыпать. Вдруг послышался шорох. Митя вскочил, кинулся к пирамидке и схватил воришку за большую мягкую лапу.

— Ага! Попался! — закричал он.

Это был большой медведь. На пирамидке оставалось всего два кольца: красное — самое большое и зелёное — большое. Синее — поменьше медведь держал в другой лапе.

— Вот они, мои колечки! И шарик! — радостно закричала пирамидка.

Кольца и шарик лежали аккуратной горкой в углу, где обычно сидел большой медведь. За его широкой спиной можно было спрятать и больше.

— Ну и зачем ты это сделал? — строго спросил Митя.

— Я нечаянно, — медведь выглядел смущённым. — Я жонглировать научиться хотел. Я в цирке видел. Там медведи выступают. Я бы вернул.

— А спросить нельзя было?

— Я стесняюсь.

— Да ладно уж, — пирамидка вновь стала нарядной и радостной, а в хорошем настроении она быстро прощала обиды. — Можешь брать мои колечки, если так хочешь научиться жонглировать и стать настоящим цирковым медведем. Только, чур — обязательно возвращать обратно.

— Ну, конечно, — обрадовался медведь.

И он ни разу не нарушил своего обещания. А потом пирамидка с медведем очень подружились. Медведь и в самом деле научился жонглировать кольцами и даже устроил для Мити и его друзей настоящее цирковое представление.

 

 

Про зиму

 

Однажды утром Митя проснулся, подбежал к окну и ахнул. Всё было белым. Сначала Митя подумал, что это не их двор. Присмотрелся — нет, всё на месте: песочница, скамейка, берёзка под окном. Только всё белое-белое.

Митя кинулся в другую комнату, потом на кухню: может быть, там всё осталось, как было? Но во всех окнах было то же самое.

— Это что? — спросил он.

— Это зима, — сказала кошка Масяня. Она сидела на подоконнике и жмурилась от солнышка.

Митя не мог дождаться, когда же они с мамой пойдут гулять. Сегодня мама одела Митю потеплее.

— На улице совсем зима, — сказала она.

— Что такое — зима? — спросил Митя.

Но мама не ответила. Митя ведь ещё не умел разговаривать со взрослыми. Точнее, разговаривать-то он умел, только они не всегда его понимали.

На улице кто-то сразу же ущипнул Митю за нос.

— Ай! — крикнул он. — Кто это?

— Это я — мороз! — сказал кто-то звонким и весёлым голосом.

— Чего щиплешься?

— Это я так играю.

Митя поднял голову, и щёчку что-то защекотало.

— А это кто?

— Это я, снежок, — голос был мягкий и бархатный.

Митя опустил голову и увидел под ногами своё отражение.

— Ух ты! — удивился он, поскользнулся и шлепнулся на спину.

— Не ушибся? — спросил кто-то и засмеялся тихим и звенящим смехом. — Это я — ледок. Будем дружить?

— Ага, — сказал Митя.

Новые знакомые ему нравились. И вообще вокруг было красиво: радостно светило солнышко, на крышах сверкали сосульки, и вообще дом сиял всеми своими окнами, будто только что проснулся.

— Так это и есть зима, — сказал Митя.

Это была первая зима в его жизни, и он ещё многого не знал про неё. Он не знал, что зимой можно кататься на санках, лыжах, коньках, лепить снеговика и снежную крепость, играть в снежки и просто валяться в сугробах. Неизвестно ему было и то, что зима бывает не только радостной — а бывает она студёной и вьюжной. Но это всё ещё было впереди.

 

 

Про Новый год

 

В доме пахло праздником. Наряжали ёлку.

Митя еще ни разу не встречал Новый год и не провожал старый, но ему казалось удивительным, что до сегодняшнего дня никто не называл старым год, который вот-вот должен был уйти. «Когда же это он успел состариться?» — думал Митя.

Ёлка получилась нарядной. Митя полюбовался разноцветными огоньками, посмотрел на ёлочные игрушки — вот бы достать! Но папа уже объяснил Мите, что ёлочные игрушки, хоть и называются игрушками, но с ними не играют. Митя был мальчик резвый, но послушный, поэтому игрушки трогать не стал. Он подошёл к окну и стал смотреть, как горят ёлочки в других окнах, в доме напротив.

И тут он увидел маленького мальчика.

Мальчик сидел по ту сторону окна на карнизе и смотрел на Митю. Митя помахал рукой. Мальчик помахал ему в ответ. Митя улыбнулся. Мальчик тоже.

— Ты кто? — спросил Митя.

— Я Новый год.

— А почему за окном сидишь?

— Так я же ещё не наступил.

Митя вспомнил:

— А когда ты становишься старым?

— Трудный вопрос. А ты когда растёшь?

Митя задумался, но только на секунду.

— Во сне, — ответил он.

— А я не знаю. Я же не сплю.

— Совсем не спишь?

— Совсем. Время ведь не стоит на месте.

— А что оно делает?

— Идёт. Иногда бежит. Или летит.

— Значит, ты не знаешь, когда новый год становится старым?

— Не знаю, — вздохнул мальчик.

— Может быть, спросим у Старого года?

— Конечно, — обрадовался Новый год. — Он всё знает. Он же Старый.

И тут они увидели высокого старика с длинной белой бородой. Это и был Старый год. Он нисколько не был похож на Деда Мороза, хотя и у того была длинная белая борода. У старика было строгое и мудрое лицо.

Мальчики поздоровались.

— Мы хотим знать, когда новый год становится старым, — сказал Митя.

Старик усмехнулся.

— Я отвечу вам, маленькие друзья, потому что точно знаю, когда новый год становится старым. Когда отцветут серебряные цветы на окнах, когда промчатся в небе стаи белых мух, когда наполнятся и иссякнут реки, которых нет ни на одной карте, когда зелёный ковер станет пёстрым, когда юные птенцы покинут гнёзда, когда загорятся деревья, когда чёрная земля умоется добела — тогда новый год станет старым.

— Ты говоришь загадками, — сказал Митя.

— Тебе так кажется, потому что тебе ещё нет и года, маленький человек, — отозвался старик. — Но скоро, очень скоро ты поймёшь, о чём я говорю. А ты, — обратился он к своему преемнику, — поймёшь это ещё скорее.

С этими словами Старый год повернулся и пошёл прочь.

— Подожди, — окликнул его Митя. — А куда ты уходишь?

— Я ухожу в Вечность. Оттуда не возвращаются.

— А что такое — Вечность? — спросил Митя.

— На это даже я не могу тебе ответить. Но знаю, что все без исключения узнают ответ на этот вопрос.

Утром Митю разбудили мама с папой.

— С праздником, сынок! — сказали они. — Вставай скорее. А за окном-то мороз!

Митя вспомнил своё вчерашнее приключение и потянулся к окну. Там прямо на стеклах цвели серебряные цветы. Новый год ещё только начинался.

 

 

Про звезды и салют

 

Митя не хотел уходить с улицы домой. Ему нравилось гулять, потому что погода была хорошая: морозец, воздух свежий, небо ясное. И ещё Мите нравилось, что было Рождество и папа катал его на санках. И они с папой слышали разные праздничные звуки: как пели, смеялись и звенели бокалами.

Наконец папа сказал, что это последний круг, а потом они пойдут домой.

Митя запрокинул голову и увидел звёзды. И чем больше он смотрел вверх, тем больше звёзд видел. Потом он перестал слышать, как пели, смеялись и звенели бокалами. А потом он услышал, как говорят звёзды.

— Здравствуй, Митя! — звенели они хрустальными голосами.

И такие у них были звонкие и хрустальные голоса, так далеко разносились по небу, что непонятно было, то ли это эхо, то ли голос новой звезды.

— Здравствуйте, — сказал Митя. — А почему я раньше вас не слышал?

— Наверное, потому что не знал, что звёзды говорят. А ещё сегодня такая ночь… Рождество. Этот праздник начинается с появления звезды. Так что и мы сегодня тоже именинницы.

Дальше Митя не понял, потому что послышались крики и хлопки, а небо расцвело разноцветными огнями.

— Это салют, — сказал папа.

Огни были крупнее и ярче звёзд. Они взлетали и вспыхивали, переливались и падали, мигали и таяли, так что папа с Митей остановились, чтобы полюбоваться. «Салют красивее», — подумал Митя.

Потом всё стихло. Дым рассеялся. И тогда Митя услышал, как звезды смеются.

— Салют… От его огней не осталось и следа. А мы сияем и будем сиять. Ведь у нас впереди целая вечность.

— Что такое вечность? — спросил Митя. Он уже второй раз в жизни слышал это слово.

— Подожди, сам узнаешь… Обязательно узнаешь, — наперебой зазвенели звёзды.

Потом они с папой пришли домой. Митю накормили и уложили спать. А сами тоже стали петь, смеяться и звенеть бокалами. Но Мите совсем не хотелось к взрослым, как это бывало раньше. Он знал, что этот праздничный шум рано или поздно стихнет. А голоса звёзд… Митя был уверен, что никогда их не забудет. Даже если пройдёт целая вечность.

 

 

Про краски

 

Митя сидел на полу и рисовал. У него был свой альбом и много красок. И кисточка. Митя уже много чего умел рисовать. Он умел рисовать ветер, небо, дерево, росшее за окном, птичку на нём, кошку Масяню, у которой особенно похожим получался хвост. Но сегодня он хотел нарисовать цветок и подарить его маме.

Митя задумался. Какого цвета должен быть подарок?

— Нарисуй его красным, — посоветовала Масяня, которая любовалась своим портретом.

— Красным?

— Да, красным. Как грудка снегиря.

— Как солнышко на закате, — прошелестело дерево за окном.

— Как спелая вишня, — чирикнула птичка на дереве.

Митя вспомнил грудку снегиря, солнце на закате, спелую вишню. Кстати вспомнил любимое мамино платье и машину соседа. Всё это было красным, но красным по-разному. Митя растерялся.

— Что же это такое? Название одно, а цвета разные.

— Это же проще простого! — услышал Митя звонкий голосок.

Оказывается, это был солнечный зайчик.

— Попробую объяснить, — сказал он. — Там, где я сижу, — какого цвета листочки на твоём любимом дереве?

— Зелёные, — ответил Митя.

— А в тени?

— Тоже зелёные.

— Правильно. Только разве это одинаковая зелень?

— Нет.

— Видишь, как меняется краска от того, сколько в ней света. А теперь смотри…

Зайчик прыгнул на подоконник и глянул на дерево сквозь стекло. Но так как он был зайчик солнечный, то и взгляд у него был не простой. Такой был взгляд, что по листочкам замелькали радужные блики, разбежались во все стороны, зарябили и затрепетали, так что Мите брызнуло в глаза такое буйство красок, что он и названия-то им придумать не мог.

— Я понял! — воскликнул он. — Все цвета мешаются друг с другом и получаются новые краски.

— Ну конечно! — обрадовался зайчик. — Это только для рисования краски по баночкам разложены.

И тогда Митя взял кисточку и быстро-быстро принялся рисовать свой цветок. Это был цветок, который видел и солнце на закате, и спелую вишню. Грудку снегиря вряд ли — все-таки снегири прилетают зимой, когда цветы под снегом. Зато наверняка цветок видел румяные бока яблок и разгоревшиеся от беготни щёчки детей. Они ведь тоже красного цвета.

Когда мама увидела Митину картину, она сказала:

— Как красиво!

И они с Митей долго любовались нарисованным цветком. А потом пошли отмывать Митю. А картину повесили на стену.

 

 

Про штору

 

Стена была как стена. Пока не повесили штору. И сразу стало казаться, что за ней — дверь. Но двери там совсем не было. Митя сам проверял много раз: резко отдёргивал штору, потихоньку отодвигал, смотрел в щёлочку. Двери не было. Но стоило шторе мягкими складками повиснуть от потолка до пола, не верилось, что за ней только стена и ничего кроме.

Мите было обидно. Ему очень хотелось знать, куда ведёт эта дверь и кто за ней скрывается. А как узнаешь, если не видно не только того, что за дверью, но и самой двери?

Потом к шторе привыкли. Митя уже начал забывать про невидимую дверь. И вот однажды Митя услышал тоненький дребезжащий голосок.

— Топ-топ, ой-ой-ой, я иду к себе домой.

Приглядевшись, Митя увидел маленького паучка.

— Привет! — окликнул его Митя.

— Топ-топ, ой-ой-ой, это кто ещё такой? — испуганно откликнулся паучок.

— Я Митя, — сказал Митя. — А ты?

— А я паучок-старичок. Я иду своей дорогой, лучше ты меня не трогай. Попадешь ко мне на ужин — будет хуже…

Митя улыбнулся. Паучок, наверное, привык общаться исключительно с мухами.

— А где ты живёшь? Какой у тебя дом?

— Что за дом у паука — паутина в три витка. В щели, в уголочке коротаю ночки, — паучок кивнул, видимо, в сторону своего жилья и направился туда.

И тут Митю осенило: паучок живет как раз ТАМ, за шторой, и может быть…

— Постой! — крикнул Митя. — Паучок-старичок, ты, наверное, всё видишь. Ты ничего не знаешь…

— Про дверь? — оглянулся паучок.

Митя даже не удивился, что паучок понял его с полуслова.

— Да, — сказал он.

— Знаю про дверь, — когда речь шла о чём-то серьезном, паучок, видимо, переходил на прозу.

— Расскажи, что знаешь. Пожалуйста, — попросил Митя.

— Что тут рассказывать. Всё верно, есть она, эта дверь.

— А что там, за ней?

— Сказка. Ты эту дверь отыскал, значит, и сказка там твоя. У каждого ведь есть своя сказка и своя дверь, которая ведёт туда. Только не все об этом знают. А некоторые и знают, да не верят. А ещё некоторые и знают, и верят, и даже там побывают, а потом всё забудут. А ты молодец — сразу почуял, что за этой шторой что-то не так.

— А как открыть эту дверь?

Паучок укоризненно посмотрел на Митю:

— Разве ты не понимаешь, что такие двери просто так не откроются? Всему своё время. И твоей сказке черёд придёт.

— А ты, паучок-старичок, сам бывал там, за дверью?

— Нет, не бывал. Незачем мне. Я устроил дом снаружи, и жильё моё не хуже… — и паучок, опять приговаривая стихами, заковылял домой.

«Когда же?» — подумал Митя про свою дверь. Сначала ему было ещё беспокойнее, чем раньше. Ведь теперь он знал, что скрывается за шторой, и хотелось, чтобы скорее настало то время, когда сказка позовёт его.

Но потом Митя решил, что главное — это то, что дверь за шторой есть на самом деле. А самое главное — что за ней Митина собственная сказка. И самое-самое главное — что дверь в Митину сказку когда-нибудь для него откроется. Обязательно.

_____________________________________________________________

 

Елена ВЛАДИМИРОВА (Борода) — кандидат филологических наук, работает преподавателем в колледже.

Была участницей Всероссийского форума молодых писателей в Липках.

Автор многих публикаций в газетах, коллективных сборниках, двух поэтических книг «Двойные двери» и «Улыбка клоуна» и книги прозы «Цветок на асфальте», только что вышедшей в московском издательстве «Эксмо».

В «Тамбовском альманахе» № 6 уже были опубликованы несколько миниатюр из «Митиных сказочек»

 

 

.ВВЕРХ

 

 

 

Hosted by uCoz