Тамбовское региональное отделение

Общероссийской общественной организации

«Союз писателей России»

 

Тамбовский альманах № 7 (июль 2009)

Содержание

 

Главная

 

Новости

 

История

 

Персоналии

 

«Тамбовский альманах»

 

Ссылки

 

Гостевая

 

Написать письмо

 

 

 

К 80-летию

 

Майя РУМЯНЦЕВА

 

 

* * *

Какою давнею порошею

Ту тропку в поле замело…

Припомни,

                        дорогой, хороший мой,

Той давней юности село.

Цветы на платье да у берега,

Огни в глазах да у воды.

Зачем не верила, да верила,

И вдосталь счастья да беды?

Куда всё делось, да забылося,

Да расплескалось по волнам?

Зачем по-бабьи полюбилося,

Да по-мужски

                           расстаться нам?

Была весна,

Была, да сгинула,

Зима метели намела.

Была тропиночка полынною,

Да к сладкой рощице вела.

Хоть май, да чёрны в небе вороны,

И снежно, словно в декабре.

Шли мы к белой черёмухе,

Вышли к белой зиме.

 

 

 

 

* * *

Любимый!

Посмотри на небо.

Вон птицы пролетели невзначай.

В глазах твоих – качанье вербы…

Зачем за вербою – печаль?..

Смотри, опять стогов безбрежье.

Петух осыплет крик в саду.

Но этой тропкой безмятежно

Я никогда уж не пройду.

И к прежней нет уже возврата,

Хоть говорят: «Всё – трын-трава!»

Да коль трава та не примята,

То, может, и права молва.

Но если был закат, да вечер,

Да ночь, да дымчатый рассвет,

Дымок от вербы путал плечи,

То в той молве ведь правды нет.

Не повторится пенье птицы,

Не повторится звон ручья.

Что отоснилось, не присниться.

Неповторимы ты и я.

Ах, верба, верба…

Ваша светлость…

В глазах качается, маня.

…Во мне к тебе

                            такая нежность,

Что даже страшно за меня…

Ты научи меня однажды

И равнодушью, и молчанью.

Как жить легко,

Как жить протяжно

У вербной веточки прощальной.

Чтобы, не греясь, просто пелось,

Чтоб при разлуках – холодна.

Ах, верба, верба – ваша светлость,

Да ночь дарёная – черна…

 

 

 

 

* * *

За тропку к бору,

За весну,

За море смуглое – спасибо.

Я это всё тебе верну:

И рощу вскачь, и небо с гривой.

Я это всё тебе верну:

И ночь, и память о былом,

И одинокую ветлу

Над всеми брошенным прудом.

Я это всё тебе дарю,

Пустяк какой – реки излука.

И я тебя благодарю

За горе встреч и за разлуку.

И за окраину годов

У тех окраин леса с летом.

Благодарю тебя без слов,

Без снов и памяти рассветов.

Благодарю и всё дарю.

Да что дарить?.. Себя спасти бы.

За дом прощальный, за зарю.

…За пепел в туфельке

Спасибо…

 

 

 

 

ВЕСНОЙ ПОД ТАМБОВОМ

 

Какое странное созвучье

Речей, ручьёв, грачей.

И в стоге – солнца беглый лучик,

И этот луг – ничей.

И ветви делают промашку

У рощи, вставшей у ручья.

Где, словно на ветру рубашку,

Вихрь треплет трели соловья…

А вечером я шаль накину

И за околицу уйду.

Слова промолвишь у полыни

И стон обронишь в лебеду.

Ну, а словечко – не колечко,

В траве высокой не найдёшь.

И речи с волнами у речки.

И где здесь – правда?

Где здесь – ложь?..

Качнётся птица у печали,

Перо уронит на закат.

И небо синее причалит,

Когда глаза в глаза глядят.

Я – продолженье степи древней.

Во мне живуч и риск, и страх.

И гаснут далеко деревни.

И гаснут яблони в глазах…

 

 

 

 

БУДЬТЕ СЧАСТЛИВЫ, МУЖЧИНЫ

 

Будьте счастливы, мужчины, –

Так отныне повелела –

Те, которых я обидела,

Те, которых я жалела…

Ах, какие я наличники

К лицам вашим подбирала!

Дни да ночи с вечеринками

В сердце вашем пировала.

И не вы меня покинули,

Покидаю нынче вас.

Вон как странно брови выгнула

Та луна, что не про нас.

Вон как странно залиловело

И как тихо рассвело.

За калиткой слово молвила,

В сердце – плач на всё село.

– Здравствуй, этот час прощания

С горьким праздником в конце. –

Обещанья, обещанья –

Талым снегом на кольце.

Я не добрая, не злая.

А кручина – как лучина.

Заклинаю, завещаю –

Будьте счастливы, мужчины…

 

 

 

 

* * *

Вспоминаю я детство в деревне…

Берега меня звали к причалу.

Говорила мне бабка древняя,

Головою скорбно качала:

– Имя Майя – плохое, красавица,

Будешь, дочка, всю жизнь свою маяться…

…Мне накаркали глупые галки,

Нарекла, видно, с детства гадалка

Маету, маету бесконечную,

Непоседливость эту вечную.

И косые взгляды супруга,

И сиденье на чемоданах,

Поездов убегающих вьюгу,

Полустанки в дождях и туманах.

Нарекла мне бессонные ночи,

Беспокойные поиски строчек.

Нарекла мне прощаний с лихвою

И восторги негаданных встреч.

…Я приеду в село над рекою

И, наверно, ту бабку встречу.

Я скажу ей доброе слово

За пророчества, что сбываются.

Пусть она напророчит мне снова

Неустанно, пожизненно маяться…

 

 

 

 

 

 

 

 

Юбилеи

со дня рождения

 

 

 

 

ПРОЩАЛЬНОЕ

 

Ты приходил ко мне,

И я была волшебницей.

Ты становился в той стране сильней –

В моей стране,

                        где очень много нежности,

В моей стране,

                                    где очень мало дней.

Тебе ладонью закрывала веки,

Чтобы спадал утрат и горя груз.

А после криком глаз звала навеки

Из глубины зрачков твоих

                                                печаль и грусть.

Ты становился сильным, сильным.

Тебе таким навек остаться.

Нет горечи в глазах твоих полынных,

И мне не надо больше их касаться.

Я в час разлуки буду весела –

Всё, что могла вернуть тебе, вернула.

И нынче в первый раз спокойна и светла,

Я так устало и так праведно уснула.

Я нынче отрекаюсь от тебя.

Не буду плакать и грустить ночами.

Уйду. И не ищи меня нигде.

Ведь я – волшебница из сказки о печали

И появляюсь

                        только при беде.

 

 

 

* * *

Я не могу, когда мужчины плачут.

Коснусь губами влажных глаз

Прости меня… – Удачу?

Неудачу? – Пришедшую в твой смутный час.

Прости меня, что я не виновата,

Что виновата – тоже позабудь.

Прости за доброту.

И что когда-то

Недобрым был

Наш долгий трудный путь.

Пусть говорят…

И судят, пересудят.

Пусть говорят –

Молва всегда, как дым.

…Однажды солнце тишину разбудит –

И я увижу тебя снова молодым.

Идёшь, весёлый, рощею косматой

И жжёшь костры, высокие по грудь.

Прости меня, что я не виновата,

Что виновата – тоже позабудь.

Начало чувства или окончанье –

Всё это неподсудно для людей.

… Я не могу, когда мужчины плачут…

Смотри, какая за окном метель…

 

 

 

* * *

Забыть, что ты – не ты,

Что ты – не тот.

И пусть во мне вся боль моя умрёт.

Но как взглянуть потом, рассветным утром,

И как сказать тебе, что это – ложь,

Что пропасть слов твоих,

Восстанье рук я путала

С другим, что на тебя чуть-чуть похож…

Я не унижу чувств твоих подачкой,

Лишь для того, чтоб легче было мне.

Невысказанность слов я дальше спрячу,

В непоправимой спрячу глубине.

Я стану тихая, спокойная, как заводь,

Перечеркнув глаза твои призывные…

Я буду плакать после, долго плакать.

Я буду плакать оттого, что сильная…

 

 

 

АУ-АУ

 

– Ау-ау! – Я не зову.

Я просто так по перелеску

Кричу такое деревенское,

Такое тёплое: – Ау… – И я одна.

Да где ж одна?

Весь мир аукается рядом.

Кукушка надо мной видна,

Сто лет пророчит мне в награду.

За что?

За что? Скажи мне, серая?

Что для земли я этой сделала?

Как заплатить за всё, что вижу,

За всё, что слышу, что вбираю.

Чем заплатить, скажи, должна я

За это поле караваев,

За этот лён простоволосый,

За даль, за свет, за трепет вёсен

И за загадку вдохновенья,

За это вечное горенье

В любви, восторженности, в мыслях.

За всё – и дальнее, и близкое…

А у меня – лишь две руки

И сердце – в песнях до отказа.

И день за днём – вперегонки,

И жизнь проходит как-то сразу.

Всё, что имею, в дар прими,

Но знаю, что и жизни – мало.

Кукушка, щедрая, как мир,

Мне века три накуковала…

 

 

 

* * *

Как преступница пред казнью,

Горлом чувствую топор.

Мне ли жить среди боязни,

Видевшей тебя в упор?!

Размахнись, лихой отступник!

Быть твоей, потом – ничьей.

На одну меня, преступную,

Много ждущих палачей.

Руки их – жадны и липки,

Лица прячут в темноте.

Будет ночь помостом зыбким,

Будет – тело или тень?

Мне ли, ждущей да бунтарской,

Побояться схватки равной?!

Я срываю с глаз повязку

Да убийцу выбираю…

Мне ли жить среди боязни,

Видевшей тебя в упор?..

Как преступница пред казнью,

Горлом чувствую топор…

И однажды повстречаю

Вас среди ненужных лиц.

И спрошу я:

– Как живётся,

Самый нежный

                            из убийц?..

 

 

 

* * *

Целовал, как будто знал:

Не навечно, не навечно…

Рельсы мчались мимо скал –

Разделённые две речки…

И последний поезд наш

Уносило,

                уносило…

То ли смех, то ли плач

На рассвете ночь скосила…

С той поры по поездам

В ночь не спится.

К проводам или к словам

Рвутся птицы.

Только чёрная река

Тает, тает.

Тихо станет на века,

Ночь растает.

Длятся чёрные леса

Ночью спелой.

Длится чёрная тоска

Перед тем, как стану

Белой…

 

 

 

* * *

Я не умею кулаки сжимать…

И мне даны раскрытые ладони,

Чтоб только гладить и любить.

Меня ты словом можешь ранить больно,

И мне себя никак не защитить…

Я замолчу, а может быть, заплачу

Среди обид, продажности и мук.

Уйду я со своею неудачей –

Со всею горечью спокойных рук.

Такие руки – лишь у Гулливера,

Что на ладонях ненависть держал.

Ты говори, и вновь они поверят

Твоим, как губы, осязаемым словам…

Но вот когда умру, то люди вдруг увидят,

Что сердце у меня – не просто так.

Оно умело и любить, и ненавидеть

И от обид сжималось всё в кулак…

В грудную клетку, как в решётку, билось…

…Ладоней я сжимать не научилась…

 

 

ВВЕРХ

 

 

 

Hosted by uCoz