Тамбовское региональное отделение

Общероссийской общественной организации

«Союз писателей России»

 

Тамбовский альманах № 7 (июль 2009)

Содержание

 

Главная

 

Новости

 

История

 

Персоналии

 

«Тамбовский альманах»

 

Ссылки

 

Гостевая

 

Написать письмо

 

 

 

Валерий ХВОРОВ

 

 

Последняя любовь

атамана Антонова

 

Поэма

 

 

ПРОЛОГ

 

У цветущей черёмухи белой

В монастырском притихшем саду

Сонный взгляд мой виденье задело

У рассветной зари на виду.

Я увидел виденье монаха,

Он сиял и свободно парил,

И молитву безмолвно, без страха

Над землёй одиноко творил.

Восхищался посланником рая

Мой простой человеческий дух,

И с черёмухи цвет, облетая,

Тихо-тихо стелился вокруг.

Что его побудило вернуться

В мир, уставший от тёмных ночей?

Может, беды, что стаями вьются,

Может, свет поминальных свечей.

 

 

 

Часть I

 

ТИХАЯ ДОРОГА

 

Лёг на пажити туман,

Лёгкий белогривый.

Едет мимо атаман,

Конь под ним игривый.

Атаман угрюм и смел,

Едет за затоны.

Воевал он как умел

За свои законы.

Рядом брат его родной,

Дмитрий он, Антонов.

Конь под братом вороной,

Век не слышал стонов.

Не звенят вдали клинки,

И не воют суки.

Всюду власть большевики

Взяли в свои руки.

Смерть двухсотую в бою,

Братья пережили,

Там, где вороны свою

Тризну накружили.

Братья едут, и без сна

Думают о многом.

Для чего же вся страна

Жизнью спорит с Богом?

Почему в боях друзей

Пули полюбили?

Каждый был не ротозей,

Каждого убили.

Правых нет и пыль в крови,

И мертва идея,

На костях врагов живи

Красная Расея.

За затоном лес взлетел

Частоколом сосен,

Атаман в нём захотел

Встретить тайно осень.

В печке вертится огонь,

Весь в пылу забавы,

Но гуляет где-то конь

Без седла-любавы.

На заимке два бойца

Стали как монахи.

Молят Господа Отца

Чтоб развеял страхи.

Сашка брат и Дмитрий брат,

Правнуки Антона,

Каждый бурям новым рад,

Дующим с затона.

Есть лежанки, стол и харч,

Нет идей напрасных,

И не видно больше харь –

Красных и не красных.

Жить бы им и не тужить

В глубине дремучей,

Только чем им дорожить,

Кроме мести жгучей?

Точит месть и жжёт сердца

Братьям командирам.

Просят Господа Отца:

– Помири нас с миром?!

И однажды в зимний день

Когда снег не вился,

Старший брат увидел тень,

Охнув, покрестился.

 

 

Часть II

 

ТЕНЬ СУДЬБЫ…

 

Тень имела силуэт

Волка-кровопийцы.

Человека рядом нет –

Тень судьбы-убийцы.

Атаман осел к земле,

Нет опоры взгляду…

Там в февральской стылой мгле,

Жизнь идёт к распаду.

Или нет, не там она

Стала некрылатой,

Здесь печаль душе видна

С мордою лохматой.

– Боже мой, куда я брёл?

Что искал в дороге?

Что хотел я, то обрёл,

Волчью тень в берлоге.

Воскреси же память рать!

Ту, в начале смуты,

Все хотели воевать,

Вольницы рекруты.

– Сашка, друг, ты не робей,

Плужников и Ишин,

Чем попало красных бей,

Вас одних мы слышим. –

Штаб восставшей голытьбы

В Каменке открыли,

Чтобы все от злой судьбы,

День и ночь не ныли.

 

 

 

Часть III

 

ВОССТАНИЕ НАРОДА

 

– Мы родной земли народ,

Верных хлебосеев.

А в столице правит сброд

Из жидов-евреев. –

Весть грозою пронеслась

По округам-весям;

– Жизнь весёлая нашлась,

В Каменке, вот здеся. –

Ишин, выкушав винца,

Стал весьма речистым…

Привязал к коню юнца,

Обозвал чекистом.

– Ей, Алёха, протащи,

По селу малого.

Да с чекиста не взыщи,

Их в Тамбове много. –

И Алёха показал,

Что такое злоба.

Кровью парня повязал

Ишинцев до гроба.

Кровь людская не вода,

Хлынет – не искрится,

Сколько будет жить беда,

Столько будет литься.

Воскресай гроза страстей,

Многих ты сгубила.

Хлёсткой плетью новостей,

Всех секла и била.

– Я признаюсь сам себе,

Рад был новой доле,

По душевной по злобе

И разбойной воле.

Мужики в село пришли,

Слушать злые речи.

В храм молиться не зашли,

Где пылали свечи.

В штабе Каменском свои

Всё решили миром:

– Мы соратники твои,

Будь нам командиром. –

– Я – Антонов, атаман,

Буду вам собратом,

За наганом лезть в карман,

Часто буду с матом.

Не в бирюльки мы играть

Шли сюда по тропам,

Не дадим страну продать,

Красным голым жопам…

И пошло, и понеслось:

– Сашка стал штабистом,

Разжигает в людях злость

К гадам-коммунистам…

Волостной союз трудяг

И стрелки эсеры

Стали славить вольный стяг,

Как святыню веры.

И пошли гулять полки,

Фронтом друг за другом,

И рубили мужики

Красных по округам.

 

 

 

Часть IV

 

ПРАВДА МАРИИ КОСОВОЙ

 

Вдоль степной реки Криуши

Над домами вьётся дым,

Яблони звенят и груши

Рядом инеем седым.

По селу обоз крадётся –

Кони, сникли и бойцы,

Всем в тепле ночлег найдётся,

В избах крепкие венцы,

И светлы в домах иконы,

И витает хлебный дух.

Не разносит эхо звоны

С колокольни вновь вокруг,

Только стужа веселится,

Ярит холодом небес…

Где-то рыщет, где-то злится

В белом поле красный бес.

Не нашёл он полк Марии

Косовой, и не найдёт.

За исконную Россию

Полк стремглав бои ведёт.

Русь крестьянина простая –

Божий храм, земля, семья,

Хлеб в трудах свой обретая,

Век любить свои края.

Рьяно звали коммунисты

Бить буржуев до конца.

Всей толпой они речисты,

Против Господа Отца.

Разделили люд на части,

Стали власть свою вершить.

Распалили в душах страсти –

Кулаков добра лишить.

Богатеев в сёлах мало,

Мироедов редок ряд.

Власть зерно поотбирала,

У крестьян, у всех подряд.

Гнев людской – не пыль в чулане,

Грянул гром и он возрос.

Клич раздался: – Христиане!

Бей чертей, решай вопрос. –

Только черти – те же люди:

Кто рабочий, кто батрак.

Подставляют свои груди

Пулям вражеским за так.

За копейки спины гнули,

Жили жизнью голытьбы.

Взяли власть и присягнули

Бурям классовой борьбы.

Бой идёт между своими,

Озверел народ честной.

Стали многие чужими

Для родных, в стране родной.

Водит враг врага по кругу

Тёмной ночью, светлым днём.

Есть о чём сказать друг другу

Саблей, пулей и огнём.

Командир полка Мария

В полушубке на коне,

Много дел понатворила

В той и этой стороне.

– Красных нет в селе, сестрица?

Бьюсь я с ними и во сне.

Есть в мешке пшено-ядрица,

Кашу сваришь в чугунке.

Всем бойцам приказ – на отдых!

А поутру – рысью вскачь.

Нам ещё сражаться годы,

Хочешь – смейся, хочешь – плачь.

Но смеяться мы не будем,

Да и плакать – не слабы.

Комиссары тоже люди,

Хоть и лжи своей рабы.

 

Поэзия

 

 

 

 

Лгут и верят в небылицу

И диктуют всем своё.

Чтоб любили мы столицу

И молились на неё.

Вот и здесь лютует погань

И куражится вовсю –

Прострелил поганец ногу

Другу Ваське Карасю.

Ест сливную кашу Маша,

И канон возносит свой:

– До утра Криуша наша,

Ставка правды мировой!

А по утру будь что будет,

Не была бы жизнь пустой,

Смерть-погибель не рассудит

Кто идейный, кто святой.

Все мы злобою объяты,

Каждый жаждет судный бой.

Не уйти нам от расплаты

За вражду между собой…

 

 

 

Часть V

 

ДОБРОЕ ДЕЛО

 

Когда поле согрето звездою,

Оживает земля неспеша.

Вновь девицы идут за водою,

Из колодцев вода хороша.

Родники бьют в колодцах святые,

В каждой капле – земли благодать.

Есть они, значит будут в России

Люди жить, и любить, и страдать.

Пробиваются травы повсюду,

И лугов зеленеет руно,

И пахать своё полюшко люду

Вновь придётся, как Богом дано.

Люди-пахари неприхотливы,

Стерпят хворь и нежданный недуг.

Как один мужики молчаливы,

Когда чинят соху или плуг.

Вот бы так под звездою до гроба

Мужикам всё пахать да пахать,

Но витает взаимная злоба,

Там, где радость могла бы порхать.

Где-то красные белых разбили,

Где-то банда настигла врага,

Горе-реку бедой запрудили,

И размыла река берега.

У отряда под флагом кровавым

Есть задача важнее всего:

Бить бандитов и левых, и правых,

Не оставив в живых никого.

Два озлобленных красноармейца

По доносу старухи седой

Допросили соседа путейца

И двух женщин, объятых бедой.

– Где тюки атамановой ткани?

Сколько их? Или мы не правы?

Не Марии ли Косовой дряни

То сукно, что хранят две вдовы?

– Да, сукно положила Мария,

Приказала хранить и блюсти,

И сказала: погибнет Россия,

Если будет Христос не в чести. –

– Вы сукно берегли для Марии?!

Да за это расстрел без суда.

Не нужны вы такие России,

Вас не будет – не будет вреда.

Две вдовы у стены деревянной

Умоляли понять их, простить.

Звонко цокнул затвор окаянный

Чтобы к бою патрон разместить.

– Стой! – окликнуло грозное эхо.

– И стрелять без команды не сметь!

Я успел до расправы доехать,

И затвором не стоит звенеть.

Командир я, а ваш самосуд

Производится не по приказу.

Кто из вас совершит скорый суд,

Расстреляю ослушников сразу.

Две вдовы и сынишка одной,

Ходит сам под метровую лавку.

Так какой же им вместе ценой

Взять пришлось бы бандитскую ставку?

Пусть Мария здесь прежде была,

Пусть другие залётные были…

Власть советская всё же пришла,

Чтобы все о бандитах забыли.

Власть Советов теперь состоит

Из людей, не из чуждого сброда.

Нам сегодня и впредь предстоит

Жить судьбой трудового народа.

А сукно надо конфисковать,

Склад давно безнадёжно пустует.

Всем в отряд и давай воевать

С теми, кто под Тамбовом бунтует.

 – С конным строем, на всех, пополам,

Шел отряд по Криуше с востока.

Всем досталось в селе по делам,

Но не столь, как бывало, жестоко.

 

 

                                               

Часть VI

 

АГАСФЕР И БОГОЛЮБСКИЙ

 

Ветер времени неугомонный

Дует с западных стран на восток.

Кто был в вере своей непреклонным,

Получил свою пулю в висок.

Боголюбский Олег не расстрелян,

Он контужен в бою и пленён.

Был он в кличе крестьян не уверен,

Но стоял за грозу их знамён.

Бился с красными саблей и пулей,

Бился насмерть с безбожной ордой,

Но войны растревоженный улей

Вновь роился над маткой-бедой.

Опознали его среди пленных

Как личину бунтарского зла.

А в газах его светлых блаженных

Тень печали душевной была.

Ни эсер он, ни левый, ни правый,

Офицер он войны мировой:

И высокий, и статный, и бравый,

С поседевшей слегка головой.

В монастырских покоях не тихо,

Свет Казанской Святыни померк.

День за днём большевистское лихо

Держит здесь свой намётанный верх.

Отвечать есть кому перед адом –

Служит с рвеньем в ЧК Агасфер,

Вечный жид с немигающим взглядом

И набором змеиных манер.

– Что, Олег Боголюбский, попался?!

Верил в Бога, а он не помог.

Ты всю жизнь за Россию сражался,

А спасти свою душу не смог. –

– Ошибаешься, жид вечной боли,

Я за душу ещё постою

И умру ради праведной доли,

Но тебя не увижу в раю. –

– Как узнал ты меня, благовестный?!

Кто открыл тебе тайну мою?

Неужели Христос твой небесный

Здесь затеплил лампаду свою. –

– Как тебя не узнать, если слухи

Ходят всюду о света конце.

Если кровью питаются мухи,

Что на пуль полыхает свинце.

Там, где зло расплодилось без меры,

Где грехи выше светлой любви,

Там шабаш свой вершат агасферы,

Утопив всё святое в крови.

Свят Саровский, но тих и безмолвен,

Видя вновь всю Россию в огне.

Каждый будет со смертью помолвлен,

Став Иудой по сходной цене. –

– Что несёшь ты о власти Христовой,

И Саровский не свят Серафим.

Я для власти Вааловой новой

Самый главный чекист-херувим.

Я с Ваалом вердикт не нарушу,

Ты, Олег, о своём говори…

Когда пуля пронзит твою душу,

Вспыхнет пламя рассветной зари.

Хочешь жить?! Так продли свою долю,

Отрекись от любви и добра,

Ты получишь достойную волю

И кошель дармовой серебра. –

– Не продам я ни душу, ни долю,

Не продамся тебе никогда.

Я не стану для каждого болью,

Кто небес не боится суда.

Верю я: на порушенном месте

Вновь восстанет разрушенный храм.

Каждый колокол благостной вестью

Возвестит о святом по утрам. –

– Честь с тобой, а со мною идея

Осквернять все святые места.

Для меня твоя Русь – Иудея,

Та, когда распинали Христа.

И не важно в каком она чане

Откипела, согнувшись в дугу.

Есть патроны в холодном нагане

И мандат на стрельбу по врагу. –

Умирал Боголюбский за веру

В лучший мир без заблудших рабов,

Не предав, не продав Агасферу

Свою жизнь, свой духовный Тамбов.

 

 

 

Часть VII

 

ЛЮБОВЬ АТАМАНА

 

Соловьи поют соловушки

Грустно-грустно у реки.

Многие гуляй-головушки

Потеряли мужики.

Тухачевский гнал приказами

Молодых большевиков,

Чтоб они травили газами

Мужиков-бунтовщиков.

– Виноваты подкулачники,

Как и злыдни-кулаки. –

Так решили горе-ратники,

Обнажив свои клинки.

Вновь законы кровью мечены,

Вольница крестьян в плевках.

Плачут тихо в избах женщины

И младенцы на руках.

Под Шибряем Нижним светлая

На траве лежит роса.

Повстречались снова с ветрами

Двух прохожих голоса.

Братья вольные Антоновы

Шли к подруге одного.

– Храм не встретит перезвонами

В этом крае никого. –

Тишину спугнув нечаянно,

Братья вздрогнули слегка…

– Ждёт ли женщина отчаянно

В доме милого дружка?.. –

Ночью женщине не спится,

Днём тоску не истребить.

Кто-то тихо в дверь стучится:

– Атаман пришёл любить! –

Дмитрий стражем притулился,

Сашка с женщиной вдвоём.

Так по ласкам истомился,

С жаром шепчет о своём.

Духом пал, и вот поди же –

Стал опять в мечтах силён…

Нет души на свете ближе

Той, в которую влюблён.

В пух и прах разнёс былое

В ясной памяти своей.

Всё печальное, всё злое

Сжёг в огне прошедших дней.

Но вокруг Шибряя плахой

Классовой лежит страна,

Губит всех расстрела страхом,

Агасфер как сатана.

Окружили дом с наганами

Вмиг пособники ЧК,

С лицами всегда погаными –

Ныне, присно, на века.

Не сбежать в лесное логово,

Бой коротким был, как миг…

Что твоё, что вечно Богово –

Атаман душой постиг.

 

 

 

ЭПИЛОГ

 

Время вспять не повернуть,

Не помчать его галопом.

Как здоровье не вернуть,

Прошагав по пыльным тропам.

Прошлое не изменить

Людям, счастье не нашедшим.

Вновь судьбу обременить

Не дано нам днём прошедшим.

И зачем в мечтах радеть

О былой стезе тревожной.

Лучше голубем лететь

Над травою придорожной.

 

 

 

 

ВВЕРХ

 

 

 

Hosted by uCoz