Тамбовское региональное отделение

Общероссийской общественной организации

«Союз писателей России»

 

Тамбовский альманах № 6 (сентябрь 2008)

Содержание

 

Главная

 

Новости

 

История

 

Персоналии

 

«Тамбовский альманах»

 

Ссылки

 

Гостевая

 

Написать письмо

Проза

 

Елена ВЛАДИМИРОВА

 

 

МИТИНЫ СКАЗОЧКИ

 

 

Про Митю

 

Когда Митю первый раз принесли домой, он и сам не помнил. Кажется, он заплакал (он ведь был тогда совсем маленький), а потом уснул. Проснулся он в нарядной кроватке и догадался, что они с мамой дома.

По рассказам мамы он уже знал, что есть роддом, а есть просто дом. Роддом назывался так потому, что Митя там родился. Там родилось очень много детей, и Митя ещё помнил своих первых друзей — девочку Ирину и мальчика Пашу, с которыми они лежали в соседних кроватках.

Просто дом был лучше: красивее и уютнее. И ещё в доме был папа.

А потом побежали дни, и каждый день Митя узнавал что-то новое. Он узнал, что вообще-то его зовут Дмитрий, а Митя — домашнее ласковое имя. Он узнал, что у него есть бабушка и дедушка, ещё одни бабушка и дедушка и ещё много друзей и родных. Ещё у Мити были игрушки, нарядная одежда, собственная коляска с буквой «М» и кошка Масяня.

Кошка Масяня сама была почти котёнком. Когда в доме появился Митя, она очень удивилась. Но Митин папа объяснил ей, что это тоже человек, только очень маленький. И такие они бывают, люди.

Масяня долго принюхивалась и тайком присматривала за своим уголком на кухне. Её очень интересовало, где и что новый жилец будет есть и не отдадут ли ему Масянину чашку с едой. Но оказалось, что у него есть собственная бутылочка, и Масяня успокоилась.

Сначала она немного побаивалась Митю, потому что он громко кричал. Она немного обижалась на хозяев — очень уж возились с маленьким человечком, на неё как будто и внимания не обращали. Но Митин папа объяснил ей, что когда Митя немного подрастёт, внимания ей хватит, и даже с избытком. Так оно и оказалось.

 

Про тигрёнка

 

Тигрёнок был маленький. Его посадили к Мите в кроватку, и он очень этим гордился.

— Это потому, что я умею драться. Если нападут враги, уж мы-то сможем за себя постоять.

«Мы» — так тигрёнок думал про себя и Митю.

— Уметь драться — вовсе не главное в этой жизни, — произнёс большой тигр, который стоял в дальнем углу комнаты.

Тигр был большой и задумчивый. Он почти никогда не принимал участия в играх других зверюшек, только молча, с грустной улыбкой смотрел, как резвится малышня. Очень часто тигр смотрел в окно — он единственный без посторонней помощи мог это делать. Остальные до окна не доставали.

Тигрёнок уважал своего большого собрата и немножко завидовал ему — тигр ведь был таким огромным. Зато тигрёнок будет жить у Мити в кроватке и по ночам охранять его сон. Уж он постарается, чтобы никто-никто его не потревожил.

— Я свирепый и сильный, — сказал тигрёнок. — Я свиреп, свир-реп!

— Ну что ты расшумелся? — недовольно отозвалась кошка Масяня (она только что сладко заснула). — Если ты будешь так рычать, Мите никаких врагов не надо. Ты его сам разбудишь.

— Свиреп! — повторил тигрёнок.

Очень уж ему нравилось это слово.

— Помолчи, котёнок. Посчитай-ка лучше полоски на своей шкурке — полезное занятие.

— Я не котёнок! — обиделся тигрёнок. — Я тигр!

Масяня зевнула и, поняв, что заснуть не удастся, стала не спеша вылизывать лапку.

— Во-первых, — сказала она, — до тигра тебе ещё далеко. А во-вторых, тигры и кошки — дальние родственники.

— Да ну? — удивился тигрёнок и посмотрел на большого тигра.

Тот кивнул:

— Она говорит правду.

— Ну, про кошек и тигров — пусть. Но я же вырасту и стану большим свирепым тигром?

Тигр грустно покачал головой:

— Ты не вырастешь, маленький весёлый полосатый тигрёнок.

— Но как же… А как же ты?

— Я всегда был таким. Это дети растут и взрослеют. А мы, игрушки, всегда остаёмся такими, какими нас захотели видеть люди.

— Значит, я никогда-никогда не буду сильным свирепым тигром? — тигрёнок готов был заплакать. — И никто-никто не будет меня бояться. И я не смогу стать самым надёжным Митиным другом.

— Для того чтобы стать самым надёжным другом, вовсе не нужно быть сильным и тем более свирепым. У тебя храброе сердце, маленький тигрёнок. Я думаю, Митя мечтает о таком друге.

Тигрёнок утёр нос кончиком хвоста.

— Правда?

— Конечно.

Тигрёнок утешился окончательно и убежал играть. А большой тигр вздохнул и стал смотреть в окно. Потом он задремал. Во сне он видел себя маленьким весёлым полосатым тигрёнком, который бегал и резвился, не зная усталости.

 

Про то, чего нельзя

 

Мама посадила Митю в его комнате на полу, дала ему игрушки и сказала:

— Можешь делать, что хочешь, только не выходи в коридор.

И закрыла дверь перед самым Митиным носом.

Вообще-то надо было сказать «не выползай», потому что ходить Митя ещё не умел.

С дверью всё оказалось не так уж сложно — Митя быстро научился её открывать. За дверью был коридор: дверь в ванную, кладовка и стена. Дальше коридор поворачивал налево, и Митю всегда интересовало: что же там, за поворотом? Дверь была открыта, но ползти дальше Митя не решался. Мама не разрешила, да и страшновато было. Пока он раздумывал, появилась кошка Масяня.

— Что, боишься? — спросила она.

И демонстративно прошествовала вдоль коридора. Она-то давно умела ходить и даже бегать.

— Нисколько не боюсь! — крикнул ей вслед Митя.

И он двинулся в коридор. Раз, ещё раз — всё оказалось проще, чем казалось. Вот и поворот. Митя едва успел заглянуть за него и увидеть ещё одну комнату, больше, чем его детская, как появилась мама и водворила его на место.

— Я же сказала — нельзя! — строго произнесла она.

Митя сел и стал думать. Почему — нельзя? Вообще-то «нельзя» бывают разные. Есть такие «нельзя», которые потом, когда подрастёшь, будут «можно». Например, держать ножницы и включать телевизор. Но есть такие «нельзя», которые нельзя никогда. Например, бросаться хлебом и грубить маме. А ещё бывают такие «нельзя», которые одним нельзя, а другим можно. Вот Масяне, например, нельзя залезать в шкаф с посудой. Остальным — можно. Ей, кошке, это, наверное, кажется несправедливым. Интересно, Мите в коридор — это какое «нельзя»?

Потом пришла мама.

— Ну что? — сказала она. — В коридор тебе нельзя, потому что там холодно. Но если ты хочешь…

Она взяла Митю на руки, и они вместе осмотрели всю их большую квартиру.

 

Про микроба

 

— А руки мыть? — мама остановила Митю, который уже было сел за стол.

— Они чистые, — Митя посмотрел на свои ладошки и протянул их маме. Ладошки были розовые.

— Ты можешь не видеть, но на руках полно микробов. Это такие маленькие и очень вредные существа. Проглотишь их вместе с пищей и заболеешь.

— Маленькие? Меньше мухи?

— Да.

— И меньше комара?

— Меньше.

— И меньше муравья?

— Гораздо меньше.

— И очень вредные?

— Вреднее не бывает. Ну-ка быстро в ванную. Бутерброды остынут.

Митя нехотя отправился в ванную. Там он опять посмотрел на свои руки, перевернул их ладошками вверх и опять посмотрел. Никаких микробов не было. Он было потянулся за мылом, но из кухни доносился такой упоительный запах горячих бутербродов с сыром и манной каши с корицей и изюмом, что Митя наспех намочил руки водой, коснулся полотенца и помчался обратно.

Позавтракав, Митя отправился играть. Играл, играл, пока не почувствовал: что-то не так. Откуда ни возьмись, послышалась песенка:

Мыло больше ты не трогай:

Поиграли и забыли.

Мне по вкусу, если много

Грязи, пыли,

Грязи, пыли…

 

— Это кто? — встревожился Митя.

— Я микроб. Я у тебя во рту.

— А как ты туда попал?

— Ты меня сам поймал. Мало ли грязи кругом?

Митя помолчал.

— Говорят, ты вредный.

— Врут, — уверенно сказал микроб. — Пугают, чтоб руки мыли, драгоценное время тратили. А по мне, лучше играть и веселиться, чем с мылом возиться.

И микроб опять запел свою разухабистую песенку:

Чистота тебе наскучит —

Путь открыт любой заразе.

Лучше — больше,

Больше — лучше

Пыли, грязи…

 

Митя развеселился.

— Какой ты смешной, микроб! Как с тобой весело!

— То ли ещё будет! — загадочно отозвался новый Митин приятель.

Так было до самого вечера. А вечером у Мити разболелся живот. Да так, что он не мог ни играть, ни петь. Знакомая песенка, которую напевал микроб, донеслась опять. Но пели её уже на разные голоса, и звучала она откуда-то из глубины.

— Эй, микроб, — почуяв неладное, позвал Митя.

— Аюшки, — откликнулся тот.

— Ты где?

— Мы в животе.

— Ты что, не один?

— Уже нет. Нас тут много, микробов.

Митя рассердился не на шутку.

— Это из-за вас у меня живот болит?

— Ага, — радостно подтвердил микроб.

— А ну, выходите! Я так не играю!

— Не-а. Нам тут нравится.

И тут живот у Мити так разболелся, что он забыл про всё на свете. Пришлось позвать на помощь маму. Она дала Мите лекарство, от которого микробов и след простыл.

Митя уснул. А когда проснулся, было уже утро. Живот не болел. Из кухни тянуло теплом и вкусно пахло. Кажется, на завтрак было овощное рагу и блинчики. Мама пила чай.

— Привет! — сказал Митя.

— Привет! — сказала мама. — Садись завтракать.

Митя хотел уже сесть за стол, но вспомнил что-то очень важное.

— Я сейчас, — сказал он.

И отправился в ванную умываться и мыть руки с мылом.

 

Про утяток

 

Однажды Митя гулял около дома. Погода была хорошая, солнышко светило вовсю, и Митя развлекался вместе с кошкой Масяней, бегая за солнечными зайчиками. За солнечных зайчиков он вначале принял и утиное семейство, которое чинно шагало ему навстречу. Уток было шестеро, — сосчитал Митя. Мама-утка, папа-селезень, четверо утяток, и все — жёлтого солнечного цвета.

— Здравствуйте, — сказал Митя.

Он был мальчик воспитанный.

— Здравствуйте, здравствуйте, — откликнулся папа-селезень, шедший впереди. — Гуляем?

— Ага.

— Мы вот тоже решили прогуляться. Всей семьёй.

За его спиной нетерпеливо переминались с лапы на лапу детки-утятки, явно желающие идти дальше.

— Так вы семья? — удивился Митя. — А почему же вас только шестеро? Ведь семья — это семь-Я.

— В самом деле? — удивился папа-селезень.

На всякий случай Митя пересчитал утят ещё раз.

— Ну да. Шестеро.

— А где же седьмой? — папа-селезень строго посмотрел на маму-утку, потом на деток-утяток.

— Вы, наверное, его потеряли, — сказал Митя.

— Если потеряли, надо искать, — решил глава семейства.

— И я с вами, — сказал Митя.

На всякий случай он взял с собой большую палку — мало ли что может приключиться в дороге. Кошка Масяня вернулась домой. Не любила она приключений.

А Митя и утки отправились искать седьмого потерянного утёнка.

Идут, а навстречу им — мышонок.

— Эй, далеко ли идёте?

— Здравствуй, мышонок. Не видел ли ты, серенький, маленького жёлтенького утёнка?

— Нет, не видел. А возьмите меня с собой.

— Пойдём, веселее будет.

Идут дальше, а навстречу им — зайчонок.

— Далеко ли идёте?

— Здравствуй, зайчонок. А не встречал ли ты, ушастенький, маленького жёлтого утёнка?

— Нет, не встречал. Возьмите меня с собой.

— Пойдём, веселее будет.

Идут дальше, а навстречу им — щенок.

— Гав, куда спешите?

— Здравствуй, щенок. А не видел ли ты, лохматенький, маленького жёлтого утёнка?

— Нет, не видел. Не возьмёте меня с собой?

— Пойдём, веселее будет.

Ещё встретили котенка, петушка и ёжика. И все с ними идут. Всю округу обошли, а утёнка никто не встречал. Устали, присели.

— А может, и не было седьмого-то? — спросила мама-утка. — Я же своих деток-утяток наперечёт знаю.

— Может, и не было, — согласился папа-селезень.

И тут над ними нависла огромная чёрная тень.

— Берегись! Это большая птица, которая ворует птенцов. Утята, в кучу! — скомандовал петушок.

Что тут началось! Все окружили утяток и подняли такой гвалт, что на всю округу было слышно. Мышонок пищит, щенок лает, котёнок мяукает, зайчонок верещит, петушок кукарекает, ёжик шипит да ещё и в колючий клубок свернулся. А Митя прогнал страшную птицу палкой.

А потом вернулись домой.

А тут и Митины мама с папой пришли.

— Ах, какая большая дружная семья! — восхитился папа, увидев Митину компанию.

— Но ведь утяток только шесть, а если считать всех… Раз, два, три, четыре, пять, шесть — утята, семь — мышонок, восемь — зайчонок, девять — щенок, десять — котёнок, одиннадцать — петушок, двенадцать — ёжик. Больше семи. Какая же они семья? — удивился Митя.

Мама с папой рассмеялись, а потом папа сказал:

— Всё верно, сын. Только, знаешь, в этом слове главное не слово «семь», а слово «Я». Это значит, сколько бы ни было в семье народу, каждый думает о других, как о самом себе, и любит их так же, как самого себя.

— Так же, как мы?

— Точно так же.

Митя взял за руку папу, взял за руку маму. Кошка Масяня прыгнула Мите на колени. Вся их маленькая семья была в сборе, и Митя был вполне счастлив.

_________________________________________________

 

ЕЛЕНА ВЛАДИМИРОВА (Борода) — кандидат филологических наук, работает преподавателем в колледже.

Была участницей Всероссийского форума молодых писателей в Липках (2007 г.).

Автор двух поэтических сборников: «Двойные двери» и «Улыбка клоуна». Публиковалась в предыдущих выпусках «ТА»  как поэт и критик, сегодня выносит на суд читателей детские сказки.

 

ВВЕРХ

 

 

 

Hosted by uCoz