Тамбовское региональное отделение

Общероссийской общественной организации

«Союз писателей России»

 

Тамбовский альманах № 5 (июнь 2008)

Содержание

 

Главная

 

Новости

 

История

 

Персоналии

 

«Тамбовский альманах»

 

Ссылки

 

Гостевая

 

Написать письмо

 

 

 

 

Владимир РУДЕЛЁВ

 

 

ОСЕНЬ

 

Немая грусть упавшего листа.

И на былинке драгоценный бисер.

О Господи! Какая простота

рождающихся на изломе чисел.

Пустых пространств прозрачная слюда.

Веков и дней оранжевые нити.

И Он. И – всё. И больше ни следа

от карусели огненных событий.

На русой осени – грачиный креп.

И солнца ослепляющие блицы.

Простится всё. И только не простится

иудин грех.

 

 

 

 

ИОАНН ЗЛАТОУСТ

 

Вдали – сторожевые судна.

Над головою – сосен шёлк…

К тебе он по пустыне шёл,

великолепная Пицунда.

Храм – лучезарный, как болид.

Орган – рыдающий ребёнок…

Я слышу звук его молитв,

в пустынной мгле не погребённых,

вернувшихся на древний круг,

на языки святого флага:

 

«Даруй, Господь, Твои мне блага,

Избавь меня от вечных мук.

Прости, коль помыслом иль делом,

иль гордым словом согрешил,

коль в вихре жизни оголтелом

бесчувственным и слабым был.

Избавь от похоти лукавой

и помрачённого ума.

Прости, коль дьявольской отравой

души наполнил закрома.

Не дай пропасть в бесовской лиге

за малый жизненный паёк

и напиши в Небесной книге

земное прозвище моё.

Даруй мне благостный конец,

как одарил началом чудным.

Пусть озарит святой венец

меня пред часом страшным, судным!

Даруя мне земные дни,

в Небесном Царстве помяни…»

 

У моря я в безделье чудном.

Он – сослан был сюда, как в ад.

Но дивный воздух твой, Пицунда,

в его судьбе не виноват.

Всё те же шёлковые сосны.

И тот же в море пенный холм.

И – как тогда, змеиный ком

врагов Христа, безумных, косных…

 

 

 

 

* * *

В молдаванских горах –

покой, а не страх.

Здесь не знали побед янычары.

Сам Господь их карал

в молдаванских горах.

И бес не творил свои чары.

 

В молдаванских горах

на зелёных коврах

золотая восстала обитель.

Слышу Божий хорал

в молдаванских горах,

лучезарный призыв:

«Приидите…»

 

В молдаванских горах

я, как все, вертопрах –

в суматохе постыдных экскурсий.

Но проклятье попрал

я в зелёных горах,

полный веры в Тебя,

Иисусе.

 

В молдаванских горах…

 

 

 

 

NOTA BENE*

 

(Из Яна Леончука)

 

Поёт во мне петух тоски.

И раз пропел.

И два.

И трижды.

Испещрены поля на книжке.

А в книжке – чистые листы.

Слова застряли в тесном горле,

как хлеб, которого просил.

Уж от тоски нет больше сил,

от ночи тягостной – тем боле.

Уж в поле ноги Пётр унёс,

чернеющий как nota bene.

Сейчас в покой войдёт Христос

и все расскажет откровенно.

В крови и грудь, и голова…

Звенит будильник бестолковый.

Учитель! Только слово.

Слово!

Кругом слова,

слова,

слова.

Открой тоски моей исток

и тайну nota bene чёрных.

А день разорван и зачёркнут,

как недописанный листок.

______

* Nota bene (лат.) – Заметь хорошо.

 

 

 

 

* * *

          «… Я вот возьму мячик

          и закину его высоко-высоко.

          Пусть его поймает Богородица

          и отдаст Своему Сыну…»

                                    Аня Руделёва

 

Не кашляй, дочка, не болей.

Расти здоровой и счастливой.

Нам – не рояль и не балет…

Чтоб только жизнь была и сила!

Чтоб человек был, не изъян!

Чтоб ни цинизма, ни безверья.

Чтоб все цветы, жуки и звери

на нас глядели как друзья.

Бросай свой золотистый мячик

в космический фитофтороз.

И будет жизнь добрей и мягче.

И руку даст тебе Христос.

 

 

 

 

ОПТИНА ПУСТЫНЬ

 

Уходя из дома пустого,

где был счастлив и жив, как будто,

не пройди мимо Льва Толстого.

И Сократа.

И Будды.

Но даже в штундистской секте,

разделив судьбу Агасфера,

будешь листком на сетке,

за которой – вышние сферы.

Не одолев гордыни,

не пройти никакому гению

туда, где Его святыни.

И херувимов пение.

И серафимов клики.

И Разбойник – плача и каясь.

Где Амвросий Великий,

исправляющий «Акафист»:

 

«Подаждь и нам, недостойным,

росу благодати Твоея

и яви милосердие Твое».

 

…Ночую в нетопленом храме,

где оптинских старцев участье…

За что мне такое счастье –

быть рядом с вами?

 

 

 

 

КРЕСТНЫЙ ХОД В ТАМБОВЕ

 

Рядов космическая стройность

и жар пылающих икон –

се в град, грызущий гордый корм,

врывается крылатый Хронос.

О Злом изнемождённый Град,

с виною в миллион каратов,

каких ни видел он парадов,

каким химерам был ни рад!

Как прежде он упрям и лют,

но не сдержать Христовой Рати.

И женщины в походных платьях

молитву Господу поют:

«Господи Иисусе Христе.

Сыне Божий,

помилуй нас».

 

Они идут легко и просто.

Они, как ангелы парят.

И грозный Вождь

глядит с укором

на их Божественный парад:

«Кто б тут, у мраморного пирса,

у властных каменных ступней

хотя б на миг остановился

в привычной кротости своей,

да произнёс бы речь с бумажки,

да лозунгом изгадил рот!»

Но Крестный ход не даст промашки,

он круто площадь обойдёт.

Он повернёт к святому Храму –

Ковчегу Ноеву сродни.

И Бог продлит нам наши дни,

раздвинув временнУю раму.

 

Поэзия

 

 

 

 

СОВЕРШЕНСТВО

 

Я задремал.

Заснул.

Одетый.

В кресле.

Устав от склок и беспощадных слов.

Осколками в мозгу метались мысли,

давно в сердцах сметённые на слом.

 

Теперь мне только спать и оставалось,

захлопнув захламлённый кабинет.

И, как разящий дьявола привет,

вдруг прозвучал холодный

скользкий голос.

 

Он мне вещал:

«Нет в мире совершенств.

Ты что, забыл любимого Поэта?

Безумна жизнь и беспросветна – эта!

Я отниму и твой небесный шанс.

 

Что твой Ирей? Заплёванный участок,

где счастья – хрен и упованья – шиш!

 

И в Том Краю партийных лживых чисток

ты, как и здесь, не избежишь.

Не избежишь!

Не избежишь!

Не избежишь!

 

Я просыпался в холоде и муке.

Я страха побороть в себе не мог.

Как верные друзья, просились в руки

слова евангельских всевышних строк:

 

«Азъ же глаголю вамъ:

любите враги ваша,

благословите кленущие вы,

добро творите ненавидящимъ васъ

и молитися за творящихъ вамъ напасть

и изгоняющия вы…

Будите убо вы совершении,

я коже отьцъ вашъ небесный

совершенъ есть».

 

 

 

 

ЗИМНИЕ РАДУГИ

 

          «…оба багряная стълпа погасоста…»

                                  Слово о полку Игореве

 

Гнала от града гулкая толпа

в простор сугробный, в тишину лесную.

Два ангела, два огненных столпа

ошую шли со мной и одесную.

Я грешен был, уныл и одинок.

И срок земной до помраченья краток…

В сто крат мгновеннее у самых ног

свеченье праздничных, цветастых радуг.

 

И кто поверит в этот вздор святой,

в мой зимний сон, мечтами заселённый?

Но с двух сторон:

цвет Веры – золотой,

Любви – небесный

и Мечты – зелёный.

 

А дальше, выше, где алмазный скит, –

блаженные Рождественские ясли.

Я смысл земного бытия постиг.

И оба огненных столпа погасли.

 

 

 

ИКОНА

ИВЕРСКОЙ БОЖИЕЙ МАТЕРИ

 

Февральской снежи ангельская риза.

И – древних лип влюблённо-юный шарм.

И Солнца ослепляющая линза.

И Зимней Радуги цветастый шарф…

Когда ещё Она вот так светила,

с тех пор как ринулась в морскую тьму

от подлых стрел иуды Феофила,

два века не сияя никому.

И стала вновь Надежда и Опора,

когда, на море проложив тропу,

Её узнали иноки Афона

по радужному, жаркому столпу.

 

Я буду помнить в радости и горе

Твой дивный знак, Страдавшая от Ран.

Тропа ведёт не к Океану-Морю.

Но на пути – Золотоглавый Храм.

 

 

 

 

«ТУЧНАЯ ГОРА»

 

Мне снилось, будто я приехал в Тверь

(в толпе отвергнутых и духом нищих),

на древнее Смоленское кладбище,

которого, конечно, нет теперь.

 

Конечно, нет… Но временнАя рама

раздвинулась, перечеркнув предел.

Крестясь и кланяясь, вхожу в придел

давно не существующего храма.

 

Пред чашей жертвенной раскрыв уста,

со страхом принимаю Кровь и Тело.

Честнейшая и Славнейшая Дева

рукою левой обвила Христа.

 

Пусть будет вечно Он обласкан так

и не распят бесчувственной оравой.

Он в левой рученьке Твоей. А в правой…

А в правой – Твой давно забытый знак.

 

Когда лукавой силою влеком,

Исавр создал на Образ Твой запреты,

в прекрасный Образ превратилась эта

черта, похожая на Солнце, – «Холм».

 

Её ещё именовали «Горка»,

от смыслов древних грубо удалясь.

На свадебном пиру кричали: «Князь!

Княгинюшка родная! Горько! Горько!»

 

Прошла забвенья горькая пора,

но Страшного Суда не минет чаша.

Молюсь и плачу: «Тучная Гора!

Прости долги и согрешенья наша

 

 

 

 

УТКИНСКАЯ

ИКОНА БОЖИЕЙ МАТЕРИ

 

Честнейшую рубили топором.

В костре горели Славнейшей осколки…

И не сразил лихих злодеев гром.

И жили в сытости и счастье сколько!

Лукавый бес коммуне был не друг ли?

Иль храмы русские взрывал не он?

Крестясь, тамбовки собирали угли,

храня их за окладами икон.

И в лютый час не умирал там Бог,

любовь к Христу была необорима.

Спасало богоизбранный Тамбов

творение святого Питирима…

 

И будут целы хижины и замки,

и люди не прольют напрасных слёз,

пока горят Божественные знаки

алмазами неистреблённых звёзд.

 

 

 

 

РАССВЕТ

 

Побирушка-чернавка пятится,

пряча алмазы в драные гуни.

Гонит старую лгунью

святая Параскева Пятница.

Расстелила малиновые кудели

по всей бирюзовой води.

Не пряди, не трудись в огороде –

мойся в Божьей купели,

где черты – то санскрит, то идиш,

то неведомых букв коррида.

Знаешь, кто такая Мокрида?

Поверни икону – увидишь!

 

 

 

 

ЧИСТЫЙ ЧЕТВЕРГ

 

Темно.

Беззвёздно.

Жду на остановке.

Вдали чуть слышно бьют колокола.

Плывут огни - как божие коровки.

И в небе

два малиновых крыла

внезапно вспыхнули и угасают -

на противоположной стороне.

А мимо старый друг спешит

На summit*.

Где ж гордецу кивнуть хотя бы мне!

 

Давно всё в прошлом:

и Любовь, и Дружба.

И вся страна осталась в дураках.

Теперь мне перейти дорогу нужно:

там Божий Ангел держит Свет в руках.

Он так давно, напротив стоя, держит

Божественного Света яркий Крин.

Он, как и я, наверное, один

и смотрит на меня в надежде.

Я для него - как Деймос или Фобос,

а он – не одарённый Холлом Марс...

 

Но в жёлтой маске клоунских гримас

мне двери растворил автобус.

____________

* summit (англ.) – встреча.

 

 

 

 

__________________________________________

 

ВЛАДИМИР ГЕОРГИЕВИЧ РУДЕЛЁВ — доктор филологических наук, профессор-консультант ТГУ им. Г. Р. Державина.

Родился в г. Ельне на Смоленщине в 1932 г., много лет жил в Рязани, с 1972 г. живёт в Тамбове. В 1991 г. вышел первый сборник стихов В. Руделёва «Лютневая музыка». Сегодня он автор 8 отдельных сборников и собрания избранных сочинений в 6 томах. Член Союза российских писателей.

 

 

ВВЕРХ

 

 

 

Hosted by uCoz