Тамбовское региональное отделение

Общероссийской общественной организации

«Союз писателей России»

 

Тамбовский альманах № 5 (июнь 2008)

Содержание

 

Главная

 

Новости

 

История

 

Персоналии

 

«Тамбовский альманах»

 

Ссылки

 

Гостевая

 

Написать письмо

 

 

 

Виктор КОСТРИКИН

 

 

НЕ БОЙСЯ БЫТЬ СМЕШНЫМ

 

Не бойся быть смешным, дружок,

Такой испуг прилипчив.

Что для натуры хорошо,

То значит и прилично.

 

Допустим, плачут малыши,

Обижены ребятки.

Ты их возьми да рассмеши,

Сыграй, как можешь, в прятки.

 

Хоть будут за полы хватать

И у виска покрутят,

Ты не стесняйся хохотать,

Раз нет причин для грусти.

 

Тоска гнетёт… Изображать

Веселье – зря стараться.

Коль чувства нам принадлежат,

Нам в них и разбираться.

 

И даже думать не моги

Насмешникам поддаться:

Кто пишет в семьдесят стихи,

Тому всегда семнадцать.

 

А если скажет маловер,

Что в это он не верит,

Таких неужто твой пример

В том не удостоверит?

 

Они поймаются на лжи,

Как в собственные сети,

И будут выглядеть ханжи

В смешном, до колик, свете.

 

 

 

 

ПОЭТАМ «МЕСТНОГО ЗНАЧЕНЬЯ»

 

Поэты «местного значенья»!

Неужто кто из вас задет

Пренебреженьем? На ничейной

Земле поэтов просто нет.

 

Будь трижды ты космополитом,

Где б ни казалась жизнь полней,

Ты в каждый стих свой, как в молитву,

Как в ту церквушку на холме

 

Войдёшь, о том совсем не зная,

И буква каждая в строке,

На тропках детства в плоть вонзаясь,

Даст знать об отчем далеке.

 

Не ведая причины боли,

Какая отдана ей роль,

Ты можешь угадать невольно

Чужих краёв чужую боль.

 

И  что с того, что, жизнью мечен,

Очерчен круг – дороги нет.

На пятачке своём – на месте,

На том, где должен быть поэт.

 

Мир болен чёрствостью и ложью,

Не слышит, сколько ни кричи.

Поэт, как та больная лошадь,

Стихом своим звенит в ночи.

 

 

 

 

* * *

              Это  на  том  берегу...

                               Николай Рубцов

 

В полдень, с утра, на заходе ли –

Разницы нет никакой,

Спрашивал: – Где моя Родина? –

Путник, калика с клюкой.

 

Что-то родимое тщился он

По сторонам разглядеть

В пешей толпе многочисленной,

Сквозь автомобильную жесть.

 

Грезил с надеждою детскою

Он, что до сказки дойдёт, –

Той, где Россия Советская

Китежем-градом всплывёт.

 

Как «Отче Наш», ему внятная,

Крепость сама и покой,

От супостатов припрятана

В бездне с живою водой.

 

Вот он спросил постороннего,

Век задержав на бегу:

– Прошлое где похоронено?

– Это на том берегу...

 

Вышел к обрыву заветному.

Видит, но лучше б ослеп:

Замок Кощея Бессмертного,

Киллера-Змия вертеп.

 

Вяжет тоска безутешная

Вдруг по рукам и ногам:

– Или Россию безбрежную

Сносит к лихим берегам?

 

Предками поднятый мёртвыми,

Нам ли свой берег сдавать!..

Посохи стиснувши стёртые,

Китеж наш, светлый и горестный,

Ищут и будут искать.

 

Истовые, беззаветные,

Вечные в отчем краю,

Странники жаждут бессмертную

Русь, всяк при этом свою.

 

Лозунгом  пусть отдаётся

Старым, как Те времена:

– Русь, ты как Жизнь и как Солнце,

Значит, на всех одна.

 

 

 

 

 

Поэзия

 

 

 

 

МНЕ ХОРОШО ЗИМОЙ...

 

Как соль, на стенах зданий иней,

И воздух крепок, как рассол.

Над городскою шапкой зимней

Во тьме фонарный ореол.

 

А днём сверкающим увижу

В упор, вблизи и вдалеке,

Себя, мечтающим о лыжах,

Состарившихся на чердаке.

 

Мне хорошо зимой, но всё же,

Зачем тогда порой

Я слышу сквозь метель роскошный

Июльский дождь грибной?

 

 

 

 

СЕРЫМ УТРОМ

 

Просыпаюсь с дождём, ну и ладно,

И за это спасибо, рассвет.

Если нету с бессонницей сладу –

Серый проблеск покажется в цвет.

 

Утро мне и такое годится.

Были  краше – ушли без следов.

Я не только рассветов убийца –

Дней и месяцев, и годов.

 

Ну зачем мне смотреть, как сквозь слёзы,

В эти мокрые дали в окно?

Даже собственных прожитых вёсен

И в упор мне узнать не дано.

 

Было время – себя с потрохами

Я химере в заклад заложил,

И стихами, а значит, – делами,

Как нечистому служат, служил.

 

Отчего-то освобожденье

Властолюбцы сулят нам, греша.

А свобода всегда – пробужденье,

Когда спящая вздрогнет душа.

 

Встать – как заново взять да родиться,

День прожить – как начало судьбы

Вместе с этой, в окошке, синицей,

Что привет свой в стекло мне долбит.

 

Мёртвый – вряд ли, а спящий проснётся.

Будет всё в первый раз: облака,

Этот ливень, и сквозь него – солнце,

И стиха, что родится, строка.

 

 

 

 

МАДОННА ГОРОДСКОЙ ОКРАИНЫ

 

Убога улица, на ней дома-уроды.

Здесь нечего душе просить взаймы.

Но женщина вдруг царственно проходит,

Преображая этот скудный мир

 

Естественностью поступи неспешной,

Иконописной ясностью лица...

Нездешняя, подумал я. Но здешней

Она была. Вон у того крыльца

 

Остановилась, по ступенькам шатким

Мадонной, как по клавишам, прошла.

Как не хотела улица лишаться

Мгновения, которого ждала

 

В такие дни, в часы и дни одни и те же,

Так властно установленные ей.

На самых жалких по Руси моей

На улицах встречал таких я женщин.

 

Воздам хвалу я им вослед поэту,

Что русских женщин поднял до небес.

Ухабами, как будто по паркету,

Идут богини с гирями-пакетами,

И  сумочка в руке – в противовес.

 

Та женщина, что улицу сразила –

Ей царственность природная к лицу...

Случалось видеть мне и образину:

На лимузине мчалась ко дворцу.

 

 

 

 

ОСЕННИЕ  ТУМАНЫ

 

Пал первый жёлтый лист, и первый холод

В час утренний туманом обожжёт,

Когда калитка дом замкнёт щеколдой.

Зелёный шум, ты скоро станешь жёлт –

 

За ночь одну, как за одно мгновенье

Неправильно отлаженных часов.

Лишь чудятся кузнечики в траве мне

И птичьих хор умолкший голосов.

 

Зато мелькнул в клубах тумана ворон,

Мне карканье послав издалека...

Куда идти исчезнувшим простором?

Ну, луга нет, цела хотя б река?

 

Иду к реке, туманами прогнавшей

Недавнюю людскую суету.

И кажется мне жаркий день вчерашний

Остывшим в приснопамятном году.

 

Уныл, пустынен берег без купальщиц,

Чей вид смущал на пляжах мужичьё.

Лишь под мостом, то ль морж,

                                 то ль бомж ледащий,

Свершают омовение своё.

 

Туман над нами – блёклые чернила.

А на мосту, в полшаге от беды –

Старик-годок склонился за перила,

Приворожённый зовами воды.

 

Иду к тебе! В униженном и нищем

Остатке жизни, встреченном тобой,

Осенний день над серой пеленой –

Прекрасный день назло всему, дружище!

 

__________________________________________

 

Виктор Кострикин живёт в Мичуринске. Вся его жизнь связана с журналистикой. Но он также активно занимается краеведением, прозой и поэзий. В творческом багаже В. Кострикина публикации в коллективных сборниках, альманахах и несколько изданных книг.

Член Союза российских писателей.

 

 

ВВЕРХ

 

 

 

Hosted by uCoz