Тамбовское региональное отделение

Общероссийской общественной организации

«Союз писателей России»

 

Тамбовский альманах № 4 (ноябрь 2007)

Содержание

 

Главная

 

Новости

 

История

 

Персоналии

 

«Тамбовский альманах»

 

Ссылки

 

Гостевая

 

Написать письмо

 

Проза

 

Владимир САШИН

 

 

РАССКАЗЫ

 

 

 

Вброд

 

Захолодало крепко. К середине ноября пару раз уже выпадал снег, но не задерживался, смываемый обильными дождями.

Холодно и неуютно было в поле, ветер бил по лицу редкими снежинками, чуть прихваченная морозцем грязь предательски расползалась под ногами. До Ивановки было уже рукой подать, и изрядно озябший Серега Ковтун приободрился.

— Ничего, сейчас берегом до старой плотины, а там вдоль улицы до моста, — говорил он себе самому, кутаясь в грязный солдатский бушлат.

Армейскую одежонку привез младший брат Ванька со второй чеченской войны. Сейчас Ванька находился в райцентре, досиживал пятнадцать суток за пьяный дебош. Старший брат Васька год уже как лежал на сельском кладбище. Ушел из жизни по пьяному делу, отравился, а может, прибили — кто ж теперь вспомнит, пьяные все были. Хоронили Василия в лютый мороз, снега намело под крыши, еле дотащились с гробом до могилки, увязая по пояс в сугробах. Так снегом и присыпали могилку горе-гробокопатели и по домам разошлись. Наутро протрезвевший первым кум Серегин,
Коротков Иван, сходил на кладбище, присыпал могилу комьями мерзлой земли.

А за месяц до похорон Васьки умерла мать Мария Сергеевна. Шла пьяная с другого конца села от сестры, свалилась в бурьян, заснула. С вечера дождь поливал, а к утру морозец приударил, только к обеду заметили в кустах заледеневший труп матери.

С тех пор Серега запил еще крепче. Работы в родной Бузовке не было. Серега с женой своей Веркой кормились случайными заработками да пропивали последнее из дома. Прогуляли все вещи, сараи, крышу с дома матери и пол из своего дома. Ходили в доме теперь по земле, как сто лет назад, наверное, ходили их предки. Так и жили они: Серега, жена его Верка и сын, двенадцатилетний Васятка. Несмотря на беспутство родителей, Васятка ходил в школу и учился на удивление хорошо. Отца и мать своих он любил, а за что — сказать сложно: может быть, потому, что любить на этом свете ему больше было некого. Председатель сельсовета Аркадий Петрович Минин не раз стыдил непутевых родителей, угрожал забрать сына в приют, но все увещевания его уходили как вода в песок, и Ковтуны продолжали жить по-прежнему.

Между тем Серега преодолел путь вдоль реки и приблизился к селу. От Бузовки до Ивановки километров пять по шоссе, а прямиком, полями, вдоль Битюга — вдвое короче выходит. Правда, мостик деревянный, возведенный еще в середине прошлого века, совсем уже хлипким стал, угрожая рухнуть в любой момент.

— Вот не везет так не везет, — сказал Серега самому себе, увидев, что мостик все-таки рухнул.

Лишь несколько почерневших от времени свай уныло отражались в серой воде. Дорогу до Ивановки Серега знал как свои пять пальцев, раз в месяц приходил он сюда, чтобы в местной сберкассе получить детское пособие на Васятку. Ходил сам, не доверяя жене, боялся, что Верка пропьет их единственный заработок, хотя и сам редко доносил до дома полученные в сберкассе гроши.

— Закурить бы, — проворчал Серега, опускаясь на корточки у берега.

Однако знал, что закурить не получится по причине полного отсутствия сигарет, да и спичек. Курева вдоволь у него водилось во времена, когда был еще колхоз и платили зарплату. Выгнали его, когда по пьяному делу утопил трактор в пруду. Это была давнишняя забава бузовских мужиков: на спор переехать на тракторе по дну пруда с одного берега на другой. Спорили на бутылку или на две, но проигрывали, как правило, те, кто пытался форсировать пруд. Трактора тонули, глохли на середине водоема, и редко кому удавалось достичь хотя бы прибрежных камышей на противоположном берегу. Не удалось и Сереге Ковтуну, он проспорил литр самогона и был с позором изгнан с работы. Председатель колхоза Муса Мусаев не простил нарушителя дисциплины, да еще крепко накостылял Сереге по плотной короткой шее. Через пару месяцев сгорел дотла новый дом председателя, но поджигателя не нашли, а Мусаев переехал в соседнее село к многочисленным родственникам.

До следующего моста через Битюг было три километра и находился он в противоположной от сберкассы стороне, а значит, выходило, что путь Сереги увеличивался на шесть километров. Серега критически осмотрел свое бедное одеяние и решил, что не дойдет. Вытершийся бушлат плохо удерживал тепло, а старые галоши на босу ногу не грели вовсе. Но идти было необходимо, и Серега решился преодолеть водную преграду вброд. В месте, где он собрался переходить, было неглубоко, метра полтора, не более.

Серега сбросил на пожухлую траву нехитрую свою одежонку, связал ее в узел и, в чем мать родила двинулся к воде. Лишь у самой кромки минуту помедлил и сделал шаг. Холодно было только вначале, но он не хотел прислушиваться к своим ощущениям и смело шагал по дну реки. Водоросли и осколки ракушек больно кололи ноги, холодный ветер выжимал слезы из глаз, но отступать Серега Ковтун не любил, а может быть, не умел.

Невысокий, плотный, крепко сшитый да ладно скроенный, с недобрым прищуром голубых холодных глаз, он никогда не тратил время на размышления. Первый заводила и драчун в селе, Серега наносил удар тогда, когда соперник думал, а стоит ли вообще затевать драку. Нож, топор, обрез охотничьего ружья — все шло в дело, когда Серегу Ковтуна кто-нибудь выводил из себя. Односельчане удивлялись, что с таким характером он все еще на свободе и все еще жив. Он и сам порой этому удивлялся, своему необычному везению и гордился этим.

Должен ведь человек, чем-то гордиться. В детстве и ранней юности Серега гордился умением отчаянно драться и не бояться физической боли. Не один кол был сломан об его упрямую голову в жестоких сшибках стенка на стенку. Потом предметом для гордости стали успехи на фронте любовном. Девушкам нравился этот наглый, смелый и бесшабашный парень. Времена менялись, вчерашние драчуны переженились либо разъехались прочь из села, девицы повыскакивали замуж. Серега тоже женился на Верке Онищенко из соседней Павловки. Жену свою он никогда не любил, бил смертным боем, посылал за выпивкой и закуской. Верка мучилась, терпела побои и обиды, но идти ей было некуда. Родители умерли, а дом родительский развалился без присмотра.

Тяжело дыша и забористо матерясь, Серега выбрался на другой берег, стал торопливо одеваться. На пригорке, возле крайних домов стояли местные мужики, наблюдали за переправой Ковтуна через реку.

— Что, уроды, мать вашу, а вам-то слабо? — крикнул он со злостью, пытаясь попасть ногой в штанину. — Сволочи, зажрались здесь, сидите по норам своим…

В глубине души Серега уже гордился своим поступком и знал, что уже к вечеру и в Ивановке, и в его родной Бузовке только и разговоров будет про его геройство. Ему было жутко холодно, но он крепился и виду не подавал. Гордо поглядывая на мужиков, Серега поднялся на обрывистый берег и широко зашагал по улице. Снова хотелось курить, но стрельнуть сигаретку у местных не позволила гордость.

Немного потеплело на душе, когда, получив в сберкассе деньги, он все той же широкой походкой подходил к шинку. Затем, заглянув в магазин, купил пачку самых дешевых сигарет и пошел к каменному мосту. Шел теперь не спеша, а в это время сына Васятку уже забрали из дома и повезли в приют.

«Там ему лучше будет!» —подумал Серега и у моста зашел еще в один шинок.

Жизнь теперь казалась ему легче и проще.

 

 

Потёмкинские пруды

 

Сан Саныч Бочкин находился в прескверном расположении духа, и было от чего. Ни возводимый рабочими из Молдавии новый гараж, ни истекающие соком голубцы, искусно приготовленные супругой, не могли поднять настроения. Покинув персональный «Шевроле», Сан Саныч с мрачным видом проследовал в правление.

— Никого ко мне не пускай! — рявкнул он секретарше и скрылся за дверью кабинета.

Грузно бухнувшись в кресло, председатель схватился за телефонную трубку:

— Пал Палыч, здравствуй, дорогой! Как дела? Как здоровье? В Испании, говоришь, отдыхал? Молодец! Ну, как там насчет просьбы моей. Что, нет ничего? Да ты меня просто без ножа режешь! — поскучневшим вмиг голосом проговорил Сан Саныч и положил трубку.

Следующие три звонка приятелям тоже оказались безрезультатными, и Бочкин расстроился вконец.

Злоключения Сан Саныча начались в понедельник утром, когда ему позвонил заместитель главы района Скакалкин:

— Сан Саныч, в воскресенье в областном центре пройдет сельхозвыставка, все районы будут. Наш район должен выглядеть не хуже других: надо губернатору понравиться, сам понимаешь — политика. Так что с тебя два мешка рыбы, и чтобы крупная, а иначе: мой меч — твоя голова с плеч.

— Помилуйте, Павел Игнатьевич, какая рыба в нашем районе? Лет десять, как браконьеры всю переловили, — осипшим голосом начал было Сан Саныч.

— Ты мне Ваньку-то не валяй, у тебя прудов в хозяйстве много, так что потрудись ради общего дела, — голос заместителя становился жестким.

— А может, я лучше мясом? — взмолился Бочкин.

— Мясо Петрушкин привезет, а с тебя — рыба. И чтоб в пятницу утром доложил об исполнении, — отчеканил Скакалкин и положил трубку.

В то же самое утро, часом ранее, всех замов созвал к себе районный глава Бурчалкин и, как всегда, в грубой форме изложил суть проблемы. Достать рыбу, мясо, колбасу и пиво поручено было Скакалкину.

Павел Игнатьевич поступил так, как обычно поступал в подобных ситуациях: а именно — переложил решение задач на нижестоящих руководителей. Бочкин достанет рыбу, Петрушкин привезет мясо, Трунс смотается в соседнюю область за колбасой и пивом, а он, Скакалкин, недремлющее око администрации, за всем проследит и доложит об исполнении. Ему хорошо был известен принцип работы административной машины: главное, чтоб крутилась исправно, а уж в какую сторону — не важно.

Между тем Бочкин продолжал падать духом и уже совсем было отчаялся, когда в голову пришла спасительная идея.

— Как же я, старый дурак, сразу не догадался? — ругал себя Сан Саныч, вылезая из постели.

Был уже поздний вечер, и полная луна серебрила светом своим росистые травы. Заливались в кустах соловьи, квакали в пруду лягушки, а полевой извилистой дорогой в сторону границы с соседней областью пылил председательский «Шевроле». До Калиновки, что лежала к югу от колхоза, возглавляемого Бочкиным, было пять километров.

На краю села, аккурат возле кладбища, стоял дом братьев Штучко. Невысокие чернявые Остап и Тарас слыли в округе людьми известными, бывалыми, способными решить любую проблему.  На счастье председателя, братья были дома, возились в гараже со старенькой иномаркой.

— Кого это нечистая сила принесла на ночь глядя? — сердито заворчал Остап, выходя навстречу незваному гостю.

— Здорово, братцы, это я, Бочкин, председатель из «Красного серпа», — торопливо проговорил Сан Саныч.

— Здоровей видали, и то мимо проходили, — ответил на приветствие Остап и хищно оскалился, обнажив зубы.

— Никак случилось чего? — продолжил Штучко-старший.

— Выручайте, братцы, рыба нужна, — начал без предисловия Бочкин. — Чем хотите расплачусь, но в пятницу утром надо мне рыбы покрупней два мешка.

Остап переглянулся с вышедшим из гаража Тарасом, покачал головой и ответил:

— Хлопотно это, сам знаешь: с рыбой нынче туго, давно перевели всю.

— Понимаю, что трудно, да наш губернатор сельхозвыставку затеял, а мне Скакалкин поручил рыбы достать, чтоб район наш не подвести, ведь мы испокон рыбными местами славились, — будто оправдываясь, пояснил Бочкин.

— Сельхозвыставку, говоришь, они это дело любят, — веско заметил Остап и продолжил: — Что ж, попробуем твоему горю помочь. Ты мужик хороший, слову своему хозяин.

— Не выдайте, братцы, а я отблагодарю, — приободрился Сан Саныч.

— Ты это, того, не суетись. Мы проблему твою решим, а за расчетом приедем, когда посчитаем нужным, — сказал Остап и, повернувшись спиной к просителю, пошел к гаражу, показывая тем самым, что аудиенция окончена.

Все еще не веря в успех, Бочкин нерешительно направился к своей машине.

— Ты говоришь, утром в пятницу? — окликнул его Остап.

— В пятницу, — подтвердил Сан Саныч.

В этот миг над его головой со свистом пронесся нетопырь и, рассекая тягучий влажный воздух, скрылся за кладбищенской оградой. Ворота гаража со скрежетом затворились, и Бочкин остался совсем один в этой почти первозданной тишине. Недолго думая, он запрыгнул в машину и помчался в сторону родного колхоза, по пути поминая всех святых.

Остаток среды и четверг Сан Саныч провел как в полусне. Пару раз звонил Скакалкин, спрашивал, как дела. Бочкин что-то говорил, что-то подписывал на работе, что-то ел и все время напряженно думал. Думал он о рыбе и лихих братьях Штучко, о том, что если рыбы не будет, то попрут его из председателей, как пить дать попрут.

Вечером в четверг, докуривая последнюю сигарету в беседке возле дома, Сан Саныч заметил соседского деда Прокофия, копошащегося у навозной кучи.

— Чего, старик копаешься? — спросил он просто так, разговора ради.

— Да вот, на рыбалку хочу сходить, — беззубо прошамкал старик.

— Совсем, старый, из ума выжил! — только и сказал Бочкин и скрылся в доме.

«Снова рыба, скоро свихнусь я на этой почве!..» — думал Сан Саныч, укладываясь в постель.

Ему не спалось до рассвета, и лишь ближе к утру сон стал одолевать председателя.

Но, чу, за окном послышалось тарахтенье мотора. Будто ужаленный, вскочил Бочкин с постели и выбежал на улицу.

К дому подъезжала видавшая виды иномарка братьев Штучко.

— Принимай товар, Сан Саныч, — негромко сказал Остап, и они вместе с братом вытащили из багажника два внушительных мешка с рыбой.

Небрежно опустив их к ногам председателя, братья сели в машину.

— За расчетом осенью приедем, — также приглушенно молвил старший Штучко, и машина растаяла в тумане.

Бочкину вдруг захотелось преклонить колена перед своими спасителями, но их уж и след простыл.

А сельхозвыставка удалась на славу, и особо отличился район, возглавляемый Бурчалкиным. Поговаривали, что губернатор лично похвалил его за отменную рыбу и привел в пример другим главам, рыбное поголовье не сохранившим.

* * *

Глава Бурчалкин скупо похвалил своего зама Скакалкина, в душе, однако, приписывая все заслуги себе. Скакалкин не похвалил Бочкина, но позвонил ближе к обеду в понедельник.

— Вот видишь, товарищ Бочкин, можем, когда захотим. Ты мне к выходным сделай ведерко раков, а пивка Трунс подвезет. Нам, отцам района, тоже отдохнуть надо, особенно после сельхозвыставки, напрягла она меня, честно тебе скажу, — в трубке послышались короткие гудки, и Сан Саныч от души шмякнул ее об стол.

Накануне вечером соседский старик Прокофий трепался, что в соседней области в трех верстах от Калиновки какие-то головорезы напали на частный пруд:

— Сторожа избили, связали, рыбы целый грузовик выловили и скрылись в тумане... Не иначе, опять братья Штучко шалят! — шамкал беззубо старик, пугливо озираясь по сторонам.

«Ну, теперь я точно с братьями не рассчитаюсь!» — подумал с тоской Сан Саныч.

Его «Шевроле» пылил в сторону Калиновки, где аккурат возле кладбища стоял дом лихих братьев Штучко...

 

ВВЕРХ

 

 

 

Hosted by uCoz