Тамбовское региональное отделение

Общероссийской общественной организации

«Союз писателей России»

 

Тамбовский альманах № 4 (ноябрь 2007)

Содержание

 

Главная

 

Новости

 

История

 

Персоналии

 

«Тамбовский альманах»

 

Ссылки

 

Гостевая

 

Написать письмо

 

 

 

 

Симона ЛАНДАУ

 

 

ЗВУКИ ПАМЯТИ

 

Есть столько звуков в тишине

У одиночества на дне:

 

Весёлый лепет малыша

В лесной тени у шалаша,

Любви застенчивый язык,

И матери предсмертный крик,

И стук по крышке гробовой,

Когда прощалась я с тобой…

 

Не нарушая тишины,

Они отчётливо слышны,

Срываясь с этого листа,

Текут туда – ко дну, ко дну,

В такую сердца глубину,

Где утихает маета

И вся дневная суета,

И под печальный вдовий кров

Врывается далёкий зов

Ушедшей жизни.

И в ночи

Лишь кровь усталая стучит,

И громко прошлое звучит.

 

 

 

 

РЕЧКА ЦНА

 

Как хорошо на реке!

Ивы в ней пряди купают.

Лес за рекой вдалеке

Синей полоскою тает.

 

В воду глядится камыш,

Клевером пахнет поляна.

Солнцем прогретая тишь

Молит о кисти Сезанна.

 

Берег двоится в воде –

В тёмно-сиреневых бликах,

Жмутся к нему кое-где

Лилий русалочьи лики.

 

Зелень дрожит на просвет

Коричневатым отливом,

Ярким огнём горицвет

Вкраплен в глухую крапиву.

 

Мостика узкий пролёт

Тонкой висящей струною

Так и зовёт, и зовёт

Вслед за бегущей волною.

 

Плавно текущей воды,

Тёмной от донного ила,

Кто обессмертит черты

Этого дивного дива?

 

 

 

 

* * *

Люблю в изменчивости всей

Открытья импрессионистов.

Увидеть мир в его красе –

Как он цветист! Как он неистов!

 

Игру мелькающих теней

Под ветром гнущейся маслины

И отражения огней

На стёклах уличной витрины,

 

Вокруг чреды угрюмых скал

Кипенье волн в часы прибоя,

На солнце – лодочный причал,

И небо! Небо – голубое!

 

И старый Лондон сквозь туман –

Каким-то призрачным виденьем,

И балерин упругий стан

В воздушных пачек лёгкой пене.

И в летний ливень во дворе

По лужам капель свистопляску,

И крыш Парижа на заре

Чуть лиловатую окраску…

 

 

 

 

ПУСТЫНЯ

 

Я живу давно в пустыне,

Средь бетона и стекла.

Одиноко чай мой стынет

В чашке на краю стола.

 

Пол не скрипнет под ногами.

Телефон молчит весь день.

И портрет в тяжёлой раме

Погружён в густую тень.

 

Что-то стало с зеркалами –

Поглощают все лучи,

Не отсвечивает пламя

От зажжённой мной свечи,

 

И предметы исчезают

В их туманной глубине,

И движенья замирают,

Будто тают в тишине.

 

А напротив, в шумном баре,

Джаз грохочет до зари,

И сверкают на бульваре

В гуще клёнов фонари.

 

Жить совсем без отражений

Окружающих вещей,

Словно в мире отчуждений

От текущих мимо дней, –

 

Всё равно, что падать в пропасть

В безнадёжной пустоте.

 

Но, быть может, одинокость –

Путь к нагорной высоте?

Я – и Образ на Кресте.

 

 

 

 

Поэзия

 

 

 

 

 

* * *

Моя страна – не лес, не дол, не поле;

Моя страна – есть просто наша доля,

Что на своих плечах в слезах несём,

И, обустраивая, жнём и косим,

А чаще – проклинаем и поносим

И горечь разочарованья пьём.

 

Но тут наш дом. Живём – куда деваться?

Вся наша радость здесь и вся любовь,

И боль души, и пролитая кровь –

Ведь за него приходится и драться,

И пропадать в нём, хуже, чем в аду,

Терпеть нечеловеческие муки –

И смерть, и униженья, и разлуки…

 

И всё ж – страна моя. Я не уйду.

Так выпало – на счастье и беду.

 

 

 

 

ЯРОСЛАВНА

 

Я плакальщица русская. Во мне

Тоскует дух извечный Ярославны,

О тех, кто погибает на войне

Иль исчезает в пропастях бесславных.

 

Лебёдушкой с надломленным крылом,

Что изливает горе в причитаньях,

Скорблю и плачу, кланяясь челом

Величию и мужеству страданья.

 

Всё так же стелется степная даль,

И вороньё кружится чёрной тучей,

И та же на сердце лежит печаль,

Когда стоишь у той стены над кручей.

 

Течёт внизу река, и я молюсь,

Чтобы о прошлом не напоминала.

Но сколько – за века – Святая Русь,

Твоих сынов в сраженьях погибало?

 

И скольких душ не досчиталась ты,

Замученных и сгинувших, как тени?..

И кличу, кличу я до хрипоты,

Взывая к миру страшных привидений.

 

Машу, невесть кому, невесть куда,

Крылом своим, надломленным тоскою,

Вслед облакам, что тают без следа

Над той не просыхающей рекою.

 

 

 

 

* * *

Графика чёрных осенних ветвей

Вышита солнцем по синему шёлку.

Золото листьев – уже у корней,

Ветер принёс их мне прямо в кошёлку.

 

Галки крикливые над головой

Носятся низко большими кругами.

Можно ль считаться с их птичьей молвой

Мне, очарованной светлыми днями?

 

Право, богаче я всех богачей,

Властью мошны покоряющих землю,

С золотом листьев и блеском лучей

Всю её страждущим сердцем объемлю.

 

 

 

 

* * *

Есть жизни быстрина,

Как быстрина реки, –

Опасна и темна

Кружением тоски.

 

Есть жизни вышина,

Как вышина горы, –

Смятения полна

И ветровой игры.

 

И есть у жизни миг,

Как всплеск волны морской,

Едва его достиг –

До звёзд подать рукой.

 

И есть такой полёт –

До самых облаков,

Где нет уже тенёт,

И нет уже оков.

 

А есть такая гниль –

Страшней глухих болот,

В неё едва ступил –

Отчаянье берёт.

 

Но есть такая глубь –

Подобной в мире нет.

Её едва пригубь –

И обретётся свет.

 

 

 

 

ЗЕЛЁНЫЙ ЛУЧ

 

Не ждать похвал, а сердцем мерить,

Не славою, свой путь земной,

А звёздной строчкой Алигьери

Иль морем, вспененным волной.

 

Не проклинать, а жить, прощая

Тупой замшелости укор,

Ища покой – в цветенье мая

И в тихом зеркале озёр.

 

Так жить, что помнить миг, согретый

Сиянием любимых глаз

И зыбкой свежестью рассвета

На гребнях гор встречавший нас.

 

Так жить – на взлёт! А в час паденья

С тех счастьем освещённых круч

Поймать, как знак благословенья,

Прощальный свет – Зелёный луч.

 

 

 

ВАЛУНЫ У ВОДЫ

 

 

1

 

Пространств пустынных стражники немые,

Застывшие в болотах и песках,

Вас метили торосы ледяные

Морщинами на каменных висках.

 

И, подчинясь природы содроганьям,

Потоки волокли вдоль берегов

На вечное в глуши лесов молчанье

В сообществе лишайников и мхов.

 

Свидетели великих потрясений –

Нашествия нордических племён,

Противоборств, побед и поражений

Вплоть до печально памятных времён,

 

Когда и сосны, сбитые под корень,

И милый дом, что взрывом погребён,

Сгорели вмиг; и снег, от крови чёрен,

Оплавился, смывая скорбный стон.

 

И башенка, смотревшая на запад,

Исчезла, словно вовсе не была,

Но сохранился вересковый запах,

И мысль, что билась здесь, не умерла.

 

И, видно, вам хранить её поныне

У светлых вод, в молчании лесов.

Пусть каменное сердце не остынет,

Овеянное Розою ветров.

 

 

2

 

Валуны у воды – край, давно от меня отдалённый.

Расстоянье не в счёт, лишь беда, и года, и туман.

Это вдох той души, в самый воздух балтийский влюблённой,

И восторг удивленья, и взлёт, и печаль, и обман.

 

Валуны у воды – это чаек мятущихся крики,

И от зыби прибрежной – ребристый песок золотой,

И ушедшие в сны – невозвратно-прекрасные лики,

И цветущего вереска в соснах – медовый настой.

 

Валуны у воды – это юности верные стражи,

Что стояли, как будто зашедшие в порт корабли,

Обдуваемы ветром, напористо дерзким и влажным,

И глядели недвижно куда-то за грани земли.

И загадкой своей ворожа, обещали мне счастье –

То ль открытий невиданных, то ли нежданных побед,

Что из теста мечты той нешуточно радужной масти,

От которой горят лишь… А впрочем – до старости лет…

 

Ощутив под ладонью однажды щербатую вечность,

Так легко было плыть на подъёме сердечной волны.

Всё, казалось, поймём, всё – объемлем, все раны излечим,

Ведь не зря у воды нерушимо стоят валуны.

 

__________________________________________

 

СИМОНА ГУСТАВОВНА ЛАНДАУ родилась в Санкт-Петербурге (Ленинграде), окончила театроведческий факультет ГИТИСа, работала в театрах Ленинграда, Омска, Симферополя. Уже много лет живёт в Тамбове.

Автор нескольких книг прозы, поэзии, мемуаров.

Член Союза театральных деятелей России.

 

ВВЕРХ

 

 

 

Hosted by uCoz