Тамбовское региональное отделение

Общероссийской общественной организации

«Союз писателей России»

 

Тамбовский альманах № 3 (апрель 2007)

Содержание

 

Главная

 

Новости

 

История

 

Персоналии

 

«Тамбовский альманах»

 

Ссылки

 

Гостевая

 

Написать письмо

 

Проза

 

Андрей ИСТОМИН

 

 

ОВСЕНЬ

 

Рассказ

 

Иван Васильевич одиноко доживал свои дни на хуторе в двух километрах от посёлка.

Хутор, когда-то состоявший из четырёх домов, постепенно опустел: кто-то уехал, кто-то умер. Три заброшенных дома, вероятно заскучав по хозяевам, стали рушиться. Так и остался только Иван Васильевич со своей супругой Варварой, с которой прожил много лет, но детей не нажил. К тому же жена прошлым летом умерла, и старик в свои семьдесят лет остался совсем один. Несмотря на небольшое хозяйство (лошадь, чтобы добираться до посёлка, да куры), ему приходилось тяжеловато. Как-никак семьдесят лет — возраст, но переселяться куда-нибудь Иван Васильевич не хотел, считая, что ни к чему.

Сидя на лавке в жарко натопленной избе, хозяин следил за падением узорчатых снежинок, даже сквозь окно было видно, как они мягко ложатся, образуя сугробы. Стало смеркаться. Этот старый Новый год он впервые встречал один. Заранее съездив в посёлок, дед прикупил конфет без обёрток и развесного печенья. Из опыта прошлых лет он знал, что на Овсень ребятишки, несмотря на расстояние, обязательно заглянут к нему за гостинцами. Всё-то будет веселее.

Бывало, с женой они щедро одаривали ребятишек конфетами, не забывая при этом напоминать, что надо не Овсень просить, а Христа славить, так как именно на этот день приходится праздник Отдание Рождества Христова. Теперь гостей встречать придется одному, и он с нетерпением ждал желанного общения.

Мороз крепчал, всё выше поднимая звёзды, от чего те становились ещё выразительнее. Недавно народившийся месяц блестел всё ярче, поигрывая на сугробах золотистым цветом. Старик не включал телевизор, он всё ждал шагов за окном. «А может, они не придут, ребята-то, — размышлял Иван Васильевич. — Мало того, что темно уже, ещё и мороз-то какой». Он поежился и подбросил поленьев в печь.

Наконец за окном послышались шаги, в дверь постучали. Иван Васильевич, обрадовавшись, насколь мог быстро прошаркал к двери, открыл… Перед ним вырос здоровенный заснеженный детина. Несмотря на его рост, было нетрудно определить, что ему всего лет шестнадцать — в куртке, вязаной шапочке. И, по-видимому, не из местных, не из посёлка, а приехавший к кому-то в гости.

Овсень, Овсень! — заорал детина…

Старика всегда огорчало то, что данные куплеты оканчивались всегда вместо просьбы вроде бы и шуточной, но угрозой: «Уведу корову за рога, расколю окошко», а то и обещанием (если что-то не дадут) нагадить на пороге. Хозяин дома протянул «гостю» горсть конфет, но тот запротивился.

— Ты чё, дед?! — икнув и дыхнув перегаром, забасил он. — Прибурел совсем?! Какие конфеты? Чарку мне водки! Слышал? Срочна-а! Во народ, весь посёлок обошёл, а выпить мало кто поднес — конфеты все суют, придурки! — парень с досады плюнул.

— Нет у меня водки, — растерялся Иван Васильевич, — вообще не держу в доме и вам, молодой человек, не советую пить. Да и чем Овсень просить, лучше бы Христа прославляли. Сегодня Отдание Рождества. А Овсень — это язычество.

— Ну ты, дедок, даешь стране угля! Мелкого, но много, — раздражился незваный гость. — Всё-то он знает да научает, как и что. Ну-ка! — он схватил хозяина за грудки и внёс в дом, захлопнув за собой дверь.

— Оставь, Христа ради, — взмолился старик.

— Чарку водки мне, дед! — уже орал парень. — Не понимаешь? Ладно, давай так…

Он схватил лапищей старика за лоб и, пригнув, с силой толкнул. Старик вприсядку попятился, больно ткнулся копчиком о кровать, застонал.

— Ирод! Ну что тебе от меня надо?

— Водки, водки хочу! Не понимаешь? — верзила подскочил к деду. — Учить меня вздумал? Христа, значит, надо славить? Ишь ты, умный какой, а я, значит, дурак? Ну пусть тогда он за тебя заступится, — кивнул парень в сторону угла, где висели иконы и горела лампадка, и пнул старика в живот. — На!

Тот вскрикнул и упал на пол. На него посыпались новые пинки и удары.

— Подожди, подожди! — взмолился он. — Есть у меня, я вспомнил!

— Вот так-то лучше! Я тебе память-то быстро настрою на нужный лад, — загоготал верзила. — Ну, где?!

— Вот, возьми, под кроватью стоит. Бери и иди, а то не дойдёшь, — прохрипел старик.

— Ха! Ха! Не дойдёшь!

Парень подошёл к согнувшемуся на полу старику. Еще раз пнув его, он заглянул под кровать и вытащил бутылку зелёного цвета, покрытую густым слоем пыли и паутины. Вытерев её о покрывало, загоготал:

— Доисторическая! А может, палёная? — вслух прочитал на жёлтой крышечке: — «Тамбовский ликёро-водочный завод, 1979 год». И правда доисторическая… Тем лучше!

Он взял со стола кружку и, зубами открыв бутылку, налил до краёв. Залпом всё выпив и сунув конфетку в рот, посмотрел в сторону старика:

— Ты уж извини меня, старче, так получилось. На Овсень всегда чего-нибудь подают, а ты!.. — он поучительно поднял палец.

— Я тебе предлагал конфеты, ирод, — прохрипел старик, — да и Христа надо в этот день славить…

— Вот и прославили, — гоготнул верзила.

Он вновь налил полную кружку водки, поставив опустевшую бутылку под стол. Закатив глаза, выпил, выхватил из вазы конфету, сунул в рот. Глаза его помутнели. Немного посидев, он направился к двери. С большим трудом тот нашел ручку. Распахнув дверь настежь и остановившись на пороге, «гость» обернулся к старику, поднял указательный палец вверх, что-то хотел сказать, но лишь затряс головой и мыкнул. Затем побрёл в сторону посёлка.

В жарко натопленную комнату ворвались клубы холодного воздуха. Лёжа на полу, Иван Васильевич видел сквозь распахнутую дверь сияющие звёзды. «Господи, — бормотал старик, с трудом подползая к двери, — не дай окоченеть в собственной избе…» Время от времени отдыхая, он дополз до порога и увидел, как его мучитель, пытаясь удержать равновесие, двигался в сторону поселковых огней, но, не удержавшись, рухнул в сугроб и пополз, крича: «Врёшь! Не одолеешь!», — обращаясь непонятно к кому. Старик, охая, кое-как закрыл наконец входную дверь. «Ну вот, теперь не замерзну, а ему, Господи, прости. Молод он. Не знает Бога, вот и не ведает, что творит. Прости его, Господи!..»

Иван Васильевич дополз до кровати, с усилием стащил матрац и одеяло, кое-как улёгся, укрылся. В окно ярко светили звёзды, старик, постанывая, забывался тяжёлой дремотой.

— Врёшь, не одолеешь! — крича, полз по сугробам верзила.

Он уже не видел огней посёлка. То ли свет отключили, то ли что-то вырубилось в голове. Он всё продолжал и продолжал ползти в темноте. Наконец, совсем обессилев, как смертельно раненный зверь, он метнулся и, потонув в пышном сугробе, перевернулся на спину.

— Вот передохну немного, и тогда уж дальше… Врёшь, не одолеешь… — ещё несколько раз пробормотал он.

И затих…

_________________________________________

 

АНДРЕЙ ИСТОМИН родился в 1962 году в селе Староюрьево Тамбовской области, где сейчас и живёт. Окончил институт культуры. Работает библиотекарем.

Публиковался в районных и областных газетах. Лауреат областного литературного конкурса, посвящённого 60-летию Великой Победы.

 

 

ВВЕРХ

 

 

 

Hosted by uCoz