Тамбовское региональное отделение

Общероссийской общественной организации

«Союз писателей России»

 

Тамбовский альманах № 2 (май 2006)

Содержание

 

Главная

 

Новости

 

История

 

Персоналии

 

«Тамбовский альманах»

 

Ссылки

 

Гостевая

 

Написать письмо

 

 

 

 

Марина ГУСЕВА

 

 

* * *

Все труднее уезжать.

Уезжать, как умирать.

Смотрит наглыми глазами

Привокзальных лавок рать.

 

Все труднее целовать.

Целовать, как воровать.

На щеках горит румянец,

И закат ему под стать.

 

Все труднее обижать.

Обижать, как убивать,

А за каждое убийство

На суде ответ держать.

 

 

 

 

* * *

Все ищем какого-то смысла

В обилии громких речей,

Склонилось ветлы коромысло,

Мечтая о сильном плече.

 

Грохочут январские грозы,

Сбивает цветение град,

И светлые рубят березы

Для кольев, костров и оград.

 

В слепом бесновании скачет

Мятущихся дней суета,

Хватают шальную удачу

Без радости и без креста,

 

А время сжимается туго,

Как ряска на темном пруду,

Вот-вот потеряем друг друга

Мы в этом бездушном аду.

 

Быть может, в тиши захолустья

Найти неприкаянный кров,

Среди запорошенных грустью

Полей и пустынных дворов,

 

И жить терпеливо и строго,

Чтоб чувства привыкнуть могли

К тому, что уходит дорога

Не вдаль, а во чрево Земли!

 

 

 

 

* * *

Мы пришли с одной планеты,

Уничтоженной враждой,

И никто не знает, где ты

Часто бродишь сам с собой,

И никто не знает, кто ты

И к чему давно привык.

Никакие полиглоты

Не изучат тот язык,

На котором только двое

Говорили – ты и я.

Уничтожена враждою

Наша общая земля.

 

 

 

 

* * *

Нахлобучил холм-старик,

Ради смены облика,

Весь закрученный, парик

Кучевого облака.

 

По воде речной чуть-чуть

Вьется рябь несмелая,

Прилетела отдохнуть

Лилий стая белая.

 

Отрешенны камыши,

Будто нарисованы,

И минуты здесь, в глуши –

Долгие фасолины.

 

Лишь берез безмолвный плач

И колодца стоны

Не дают забыть, что вскачь

Мир летит со склона!

 

 

 

 

ВОСПОМИНАНИЕ

 

Затевая с вечера тесто,

Мама ночью к нему встает,

Передвинет в теплое место,

И осаживает, и бьет

Потемневшей старинной скалкой –

Эти звуки ловлю во сне.

И совсем мне его не жалко,

И так сладостно спится мне!

А под утро сны легче, выше!

По ступенькам крутым, бегом,

Я взмываю на гребень крыши!

Солнце огненным пирогом

Чинно катится в руки прямо,

И его аромат вдохнув,

Я кричу в упоении: «Мама!»

И зову, просыпаясь, вслух!

И она в полуяви зыбкой

Появляется вдалеке,

Обнимает меня с улыбкой,

А ладони ее – в муке!

 

 

 

 

* * *

Переливы тенистого сада.

Небеса опрокинулись в пруд.

Живописец Борисов-Мусатов.

Его дамы задумчиво ждут.

На плечах их туманные шали,

Тонко вьется узор кружевной.

Революции им не мешали

Видеть что-то за явью земной.

Не мешали им тяжкие войны,

Настоящее мутной волной

Их не трогает. Так же спокойны,

Словно тайны какой-то одной

Не раскроют глаза с поволокой

Ни сейчас, ни когда-нибудь впредь.

До какого последнего срока

Им на нас доведется смотреть?

 

 

 

 

* * *

Несутся

            ливней диких

                        табуны.

А между ними

            выступает

                        солнце!

И луч его

            на зелени стены,

Как жеребенок

            ласковый

                        пасется!

Он слизывает влагу

                        не спеша –

Следы копыт

            серебряных.

                        Подковой

Восходит в небо

            радуга!

                        Душа

В предчувствии

            какой-то жизни

                        новой

Стремится к счастью,

                        свету и добру!

И, кажется,

            не может

                        быть иначе!

Стенает тело:

                        – Все равно умру!

Но это

            ничего уже не значит!

 

 

 

 

 

 

Поэзия

 

 

 

 

* * *

Как апельсин – по глади синей,

В проем вагонного окна

Вплыла огромная луна

И покатилась над Россией.

 

Под стук колес, под разговор,

В своей обыденности странный,

Она смотрела иностранкой

Почти всерьез на нас, в упор.

 

Чуть оттенял тревожный свет

То перелески, то овраги,

Так акварелью на бумаге

Художник пишет силуэт.

 

Лишь оставляя там и тут

Поселков огненные зерна.

Жизнь наша так же иллюзорна,

Но четкий задан ей маршрут!

 

 

 

 

* * *

Запутался месяц в ветвях у сосны,

И ветром январским исколот,

Покорно ждет утра… А кто-то – весны…

Лучистого счастья осколок

Найти на дороге пытается вдруг,

Холодные льдинки хватает.

Как хочется тихо сказать ему: «Друг,

Они непременно растают.

Бессмысленно к ним относиться всерьез,

И все-таки – надо серьезно.

Ведь это застывшие капельки слез,

И каждая – с отблеском звездным!»

 

 

 

 

ЗАБЫТАЯ ДЕРЕВНЯ

 

Степенный дуб – седеющий бобыль,

Застыл в пустыне снежной за околицей,

А хрупкий месяц, кажется, расколется

И превратится в тающую пыль.

Все замерло. Ни вздоха, ни мольбы,

Сковал мороз малейшее движение.

Пропали звуки, только погружение

В немое горе брошенной избы.

Вот рядом тоже темный силуэт,

Как вдовий лик в пушистом полушалке,

И только тень скворечника на палке

Похожа на тропинку или след,

Ведущий в вечность или в никуда…

Да вдалеке, где завтра выйдет солнце,

Чуть виден свет, а может быть, в оконце

Живая отражается звезда.

 

 

 

 

* * *

Нет победителя

                        в любовном поединке,

И не бывает радостным

                        финал –

Ты был спокоен,

                        и глаза, как льдинки,

А мне хотелось,

                        чтобы застонал

От острой боли!

                        Метилась я в тело,

И потому

                        не дрогнула рука.

Любовь – мертва,

                        душа осиротела,

Разлука –

                        не на годы –

                                                на века!

 

 

 

 

* * *

Приоткрылась крохотная почка,

Словно глаз зеленый в полусне.

Незаметно и без проволочки

Исчезает прошлогодний снег.

 

Бьют чечетку резвые капели,

Хороводят бурные ручьи!

Уж грачи недавно прилетели,

Будто у Саврасова – грачи,

 

Белая церквушка за забором,

И берез натруженных стволы,

А за ними – Русь с ее простором,

Уводящим в дальние миры!

 

 

 

 

* * *

Осенний сад торжественен и нем,

Со стужею знаком не понаслышке,

Но словно ослепительные вспышки –

Последнее цветенье хризантем.

 

Они так непосредственно милы,

Как будто не предчувствуют разлуки,

Не видят, что взметнули в небо руки

Уже окаменевшие стволы.

 

Осенний сад. Он к холоду готов,

Ведь это испытанье неизбежно.

А если так, пусть сердце будет нежно,

А дух сосредоточенно суров!

 

 

 

 

* * *

Горит свечи огарок, угасая,

Трепещет тени зыбкою грядой,

И серебрится нить дождя косая,

Как в темной челке волосок седой.

 

А мокрых крыш мерцающие спины

Отсвечивают, словно из воды

Всплывают добродушные дельфины,

И между ними плещутся сады.

 

И с жадностью жасмин цветущий дышит,

И кажется, все беды по плечу,

И зная, что над тучами, и выше

Сияет свет, я вновь зажгу свечу!

 

 

 

 

 

ПРОЩЕНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ

 

Вечер – странник с холстинной котомкою

Собирает остатки зари.

Облака над заснеженной кромкою,

Как вспорхнувшие вдруг снегири!

Замерла городская окраина,

Сытой Масленицей хмельна,

Только ветер нудит неприкаянный,

Да вина в душе, а луна

Проступает прозрачным пряником,

Будто постное утешение…

По дворам ходит вечер странником,

Тихо просит за всех прощение.

 

 

 

 

* * *

В России зимы многоснежны,

И в этом тоже благодать.

Она сердца пронзает нежно,

Перестрадать, перестрадать –

Все им подсказывает немо:

Оцепеневшая река,

Хрустальной дали диадема,

Рябины тонкая рука

Застыла скорбным силуэтом

И вечным символом живым!

Врачует небо тихим светом

Всех тех, кто бедствует под ним.

 

Сроднимся духом в эти зимы

И будем помнить обо всем.

И дни, что не-пе-ре-но-си-мы,

Перенесем! Перенесем!

 

 

ВВЕРХ

 

 

 

Hosted by uCoz