Тамбовское региональное отделение

Общероссийской общественной организации

«Союз писателей России»

 

Тамбовский альманах № 12 (август 2012)

Содержание

 

Главная

 

Новости

 

История

 

Персоналии

 

«Тамбовский альманах»

 

Ссылки

 

Гостевая

 

Написать письмо

 

 

История

 

Владимир ПОПОВ

 

 

КАВАЛЕРГАРД, ПОМЕЩИК, БЛАГОТВОРИТЕЛЬ

 

 

«Щедрая рука, благотворительность и внимание к нуждам ближнего генерала Пашкова в своем поместье видна на каждом шагу. У кого нет лошадки, пала коровка, валится домишко, идут к генералу Пашкову. Никому нет отказа. Генерал каждого принимает, как отец, расспросит подробно, ласково, с участием. Получившие помощь, идут в свои семейства, благословляя миротворца. Религия принята генералом Пашковым с непоколебимой верой. Он объясняет ее и простым мужичкам во всякое время. Его благородная рука и доброе сердце всегда распространены не только к крестьянам, живущим подле него, но и далеко», — так писал на исходе 19-го века один из местных народных корреспондентов в газету «Новое время» о владельце родовой усадьбы в Моршанском уезде Тамбовской губернии, петербургском аристократе Василии Александровиче Пашкове (1831-1902).

Пашков в народе почему-то слыл «генералом», хотя после ратной службы в Кавалергардском полку вышел в отставку в чине полковника. Василий Александрович принадлежал к очень богатому и знатному дворянскому роду. Основатель рода, Григорий Пашкевич, выходец из Польши, переселился в Россию ещё при Иване Грозном. Его дети и потомки везде писались Пашковыми. В эпоху Екатерины Великой они становятся наиболее известными и богатейшими людьми России.

Состояние Пашковых резко возросло, когда прадед Василия Александровича, Александр Ильич (род. 1734), заключил брачный союз с Дарьей Ивановной Мясниковой (род. 1735). Супруга прадеда была дочерью купца Ивана Семёновича Мясникова и племянницей по материнской линии бездетного купца Ивана Борисовича Твердышева. Дарья Ивановна, таким образом, унаследовала несметные владения отца и деда, крупнейших российских промышленников и собственников.

Правнук Александра Ильича Александр Васильевич был прославленным генералом. Он проявил себя как бесстрашный воин в Бородинском сражении. Во время Русско-турецкой войны 1828-1829 гг. за находчивость и ловкость при штурме крепости Шумлы Александр Пашков был награждён орденом Святого Владимира 3-й степени. Вскоре добавилась ещё одна награда: золотая с алмазами сабля за храбрость.

В 1828 году Александр Васильевич женился на Елизавете Петровне Киндяковой (1805-1854). Елизавета Петровна входила в окружение Пушкина, так как была родной сестрой жены друга Пушкина Александра Раевского Екатерины Петровны и племянницей известной московской поэтессы Екатерины Тимашевой (1798-1881).

2 апреля 1831 года у Елизаветы Петровны и Александра Васильевича  Пашковых родился сын Василий. Образование Василий получил в Пажеском корпусе. Это было одно из самых привилегированных учебных заведений в России, попасть туда могли только сыновья и внуки генералов. Семилетнее обучение завершилось в 1849 году с занесением имени Пашкова на памятную мраморную доску, как одного из наиболее преуспевающих выпускников. В том же году Пашкову было присвоено звание корнета, и его определили в Кавалергардский полк.

В роскошно изданном «Сборнике биографий кавалергардов» помещён небольшой портрет молодого офицера Пашкова. У него безусое, нежное лицо, изящные кисти рук, грустно-задумчивые глаза.

Послужной список кавалергарда весьма разнообразен. Он служил старшим адъютантом при генерале, участвовал в походе гвардии к западным рубежам Российской Империи, состоял сотрудником при Канцелярии военного министерства.

Военная карьера Василия Александровича  завершилась 26 ноября 1858 года, когда он был уволен со службы в чине полковника.

В руки Пашкова переходят обширные владения отца и дяди. К тому же его женитьба на графине Александре Ивановне Чернышёвой-Кругликовой привела к значительному умножению богатства на основе объединения вотчин двух дворянских родов. Общая площадь всех земельных угодий В. А. Пашкова во второй половине 19-го века составила 425997 десятин. Ему принадлежало 13 имений, разбросанных в центральных и отдаленных губерниях, горные заводы на Урале: Воскресенский, Богоявленский, Верхотурский, Белорецкий. По некоторым данным, среди крупнейших землевладельцев России Пашков занимал пятое или четвёртое место.

С начала семидесятых годов этот богатый дворянин неожиданно приобретает широкую популярность в России и за её пределами, как основатель религиозной конфессии, известной под названием «Евангельские христиане-пашковцы».

У обычного светского льва, любителя балов, конных скачек, красивых женщин в сорокалетнем возрасте произошла коренная ломка интересов и жизненного уклада из-за пробуждения горячей веры. Пашков становится страстным последователем евангельского учения. Его фешенебельный особняк в Петербурге на Французской набережной превратился в духовный центр, где хозяин устраивал собственные проповеди для лиц из всех сословий, а его жена и дочери обучали посетителей духовному пению.

По инициативе Пашкова в 1876 году было создано «Общество поощрения духовно-нравственного чтения» — мощная всероссийская издательская корпорация, которая выпускала большими тиражами книги Священного Писания, труды отечественных и западных проповедников, сборники христианских песнопений, духовный журнал «Русский рабочий». К работе в «Обществе» Пашков привлёк Юлию Засецкую, литературную даму из окружения Достоевского и Лескова. Засецкая перевела с английского популярную в то время аллегорию Джона Беньяна «Путешествие пилигрима». По линии «Общества» эта книга получила широкое распространение среди российской читающей публики.

Христианскую благотворительность Пашков начал с открытия дешёвых столовых, школ, прачечных для бедных, назначения стипендий малоимущим студентам. Пашкова часто видят в петербургских ночлежках, в домах извозчиков. Бездомным он приискивает жильё, безработным предлагает работу. Посетителей петербургских столовых, а это в основном были студенты и молодые разночинцы, встречали девушки в кокошниках и русских сарафанах. За обедами обычно в непринужденной обстановке обсуждались философские, духовные вопросы, социальные проблемы, раздавалась всевозможная литература. Столовые Пашкова за их необычность прозвали «народными университетами».

С наступлением весенней поры и до глубокой осени Пашков подолгу живёт в своих имениях. Его тамбовская вотчина  занимала 25 тысяч десятин пахотной земли и лесных угодий. На её территории находилось несколько крупных сёл и больших деревень: Верхняя Матчерка, Нижняя Матчерка, Патры, Александровка, Кирилловка, Гаучеровка, Рянзя. Только в Верхней Матчерке, где располагалась центральная усадьба и насчитывалось 168 крестьянских дворов, работал кирпичный завод, мельница, слесарно-кузнечные, бондарские мастерские. На коневодческой ферме содержалось 300 рабочих лошадей и полторы сотни молодняка. Не менее 200 коров, бычков и тёлок размещалось в отдельном животноводческом комплексе. Около двадцати семей занимались пчеловодством. Вдоль реки Выши тянулись фруктовые сады.

Василий Александрович часто приезжал на Тамбовщину. Помимо забот административно-хозяйственных помещик с увлечением отдавался делам духовным. Пашков регулярно созывал религиозные собрания, на которых самолично читал и толковал Евангелие для рабочих, служащих имения, местных жителей. Среди соработников Пашкова  в духовно-просветительской деятельности особым усердием отличался   управляющий Генрих Гильтон и кассир Игнатий Альмановский. Они занимались распространением духовных брошюр, организовывали евангельские собрания по домам и на лоне природы.

Духовная активность хозяина и его помощников определённым образом отразилась и в жизни материальной. Тамбовское имение Пашкова обрело всероссийскую известность как образцовое хозяйство. Владелец усадьбы прославился как помещик, для которого нужды простых людей небезразличны. Крестьяне получали солидную зарплату, лесоматериалы на постройку и ремонт изб, пособия на покупку скота.

Особенно много восторженных слов говорилось в адрес общеобразовательных школ, построенных и открытых Пашковым в тамбовском и других имениях. Для детей из отдалённых мест при школах строились общежития. Хозяин требовал, чтобы детям регулярно раздавались разнообразные  продукты, готовились праздники. «Петербургская газета» от 19 сентября 1880 года писала о школах Пашкова, что они «являются отрадным фактом в мире народного просвещения, и могут служить идеальным образцом училищ, устраиваемых земствами».

В чём секрет успеха? Почему тамбовское имение Пашкова стало одним из самых процветающих в России? Думали-гадали об этом, как в столице, так и в провинции. Повсеместные толки чаще всего склонялись к одной причине: господин Пашков верует не по обряду, не формально, и христианский принцип любви к Богу и ближнему не на словах только исповедует, а на деле.

В мае 1884 года деятельный, гуманный, добропорядочный хозяин тамбовской усадьбы, к удивлению многих, был выслан за пределы России по специальному царскому указу. Еще в 1877-78 годах Пашкову были сделаны официальные предупреждения о прекращении вольных религиозных собеседований с народом. Тогдашний обер-прокурор Святейшего Синода, борец со всякого рода инакомыслием и самостийностью, К. П. Победоносцев направляет царю Александру Второму докладные записки о духовной деятельнос-
ти Пашкова: «Тем он и опасен, что заводит с севера, из столицы, из высшего сословия и правительственной интеллигенции новый раскол навстречу идущей с юго-запада штунде, возникшей в среде крестьянского населения. Итак, пока ещё есть время, надлежит без замедления принять меры к пресечению пашковских и подобных им собраний и предупредить дальнейшее распространение нового толка и нового раскола, к которым церковь и государство, доныне нераздельные в России, не могут оставаться равнодушными».

Преследования напрямую коснулись не только Пашкова, но и его служащих. Ещё в декабре 1883 года был арестован его помощник в делах духовных кассир тамбовского имения Игнатий Альмановский. Арестанта доставили в моршанскую тюрьму. Основанием для ареста послужили донесения моршанского исправника губернатору: «Приёмы Альмановского крайне соблазнительны для черни, ибо почти всякая просьба со стороны крестьян, обращенная к нему в момент чтения Евангелия, если не исполняется в тот же раз, так, по крайней мере, принимается им, и обратившийся с таковою встречает ручательство в непременном исполнении ея конторою Пашкова».

Пашков почти сразу, по свежим следам обратился к царю с прошением в защиту своего служащего. Ответа от царя не последовало, но Альмановский через четыре месяца после ареста всё-таки был освобождён из-под стражи с условием, не устраивать самочинных проповедей среди населения.

Из тюремных врат Альмановского выпустили, но от пристального полицейского надзора не освободили. Моршанский исправник через своих тайных агентов не спускал глаз с поднадзорного, и в своих рапортах губернатору отмечал: «Дальнейшее пребывание Альмановского в пашковской экономии, безусловно, породит последователей учения, распространять которое в среде народа, он почитает священным долгом».

Исполнять и далее «священный долг» не дозволили. Он получил строгое предписание от властей — в течение двух суток покинуть имение Пашкова и удалиться из тамбовской губернии. В противном случае ему угрожали новым арестом.

Не избежал притеснений и управляющий пашковским имением Генрих Гильтон. Почти двадцать лет этот англичанин, не покладая рук, обустраивал российские земли. До прибытия на Тамбовщину в 1882 году, он трудился в нижегородском поместье Пашкова, ранее управлял работами на меднорудных заводах Пашкова в Оренбургской губернии.

Опытный и честный управленец попал теперь в немилость к российским властям только из-за того, что разделял веру Пашкова и осмелился содействовать владельцу имений в распространении безобидных духовно-нравственных брошюр, изданных Пашковым.

В начале 1887 года Департамент полиции приказал тамбовскому губернатору «выслать Гильтона безвозвратно за границу, предоставив ему для устройства своих дел время до 1 июня текущего года». Чуть позже, время на сборы продлили. Гильтону долго пришлось оформлять необходимые документы, готовить семью к выезду. Кроме жены, у него было четверо детей.

17 августа 1887 года Гильтон и его семейство, распрощавшись с местными жителями, выехали из  тамбовской усадьбы Пашкова. А через десять дней, как снег на голову, губернатору пришла телеграмма от министра внутренних дел графа Д. А. Толстого: «Приостановить высылку за границу пашковского управляющего Гильтона».

Поутру следующего дня исправник в Моршанске читал депешу от губернатора: «Если Гильтон вернётся, то не препятствовать ему проживать во вверенном вам уезде».

Гильтон, однако, не вернулся. Хотя и получил вскорости извещение о новом повороте дела и не успел ещё пересечь пограничные рубежи. Решил, видимо, что доверять российским чиновникам — дело весьма рискованное. Перепады настроения у них, как у самовлюблённой женщины.

До самого Пашкова доходили слухи о всех перипетиях судьбы его служащих и единоверцах. Проживая вынужденно в Европе, он всей душой и сердцем был в России. К тому же насильственный выезд Пашкова за рубеж не лишил его юридических имущественных прав на российские имения. Пашков шлёт царю челобитную за челобитной с просьбой дать ему возможность посетить свои владения. В начале лета 1887 года Александр Третий проявил благосклонность, Пашкову было дано высочайшее разрешение на краткий приезда в Россию для устройства личных и имущественных дел.

Оказавшись на родине, Василий Александрович и сын его Александр сразу же отправляются в тамбовское имение. Уважаемого помещика встречали толпы крестьян. Вместе с сыном они обошли десятки крестьянских изб, вникая в нужды каждого семейства и выписывая затем необходимые пособия и вспомоществования семьям. Несмотря на напряжённые отношения с местным духовенством, Пашков более тридцати десятин земли подарил православному церковному штату в деревне Гаучеровка.

Департамент полиции обязал тамбовского губернатора барона Фредерикса установить строгое негласное наблюдение за Пашковым. Поэтому моршанский уездный исправник Хрущов составлял подробные донесения губернскому начальству о деяниях Пашкова в родовом поместье. Многочисленные длинные рапорты исправника пестрят детальными сообщениями: «Пашков жертвует лес на избы, дает деньги на покупку лошади, приговаривая, что делает это во славу Христа и по закону Его. К некоторым крестьянам Пашков обращался с назиданием, чтобы они не воровали, не обижали друг друга, не вредили бы имуществу человека, не делали бы потрав в его имении, потому что Бог посылает урожай хлеба не для Пашкова только, но и для всех».

Очень близкие контакты Пашкова с народом, сдобренные к тому же простыми евангельскими поучениями, сильно насторожили начальство. Обеспокоенные власти усмотрели в христианской благотворительности Пашкова следы «сектантской пропаганды». Особое негодование не замедлил выплеснуть К. П. Победоносцев. В письме к государю он упрекал Оттона Рихтера, заведующего делами царской Канцелярии прошения, за неосмотрительность в продвижении просьбы Пашкова, сожалел о том, что лично с ним не посоветовались, когда давали разрешение на въезд в Россию этому помещику.

Пашков питал большую надежду на то, что его визит в Россию всё-таки не будет временным, власти пойдут навстречу его ходатайствам и дадут дозволение на постоянное жительство в российской империи. Но надежды Пашкова никак не оправдались. Все просьбы к царю и влиятельным сановникам оказались тщетными. Неугомонного проповедника постарались как можно быстрее вновь выдворить за пределы родной земли.

Уже в начале октября 1887 года Пашков, по предписанию Департамента полиции, вынужден был удалиться опять за границу.

Из России Пашков получал сотни писем. Писали именитые друзья из Петербурга, простые крестьяне-единоверцы из провинций. Пашков с болью узнавал о том, что в России умножается количество ссыльных за отход от официальной церкви. Василий Кирпичников, многолетний служащий тамбовского имения, хорошо знающий своё дело лесничий, был сослан по этапу в Минусинск Енисейской губернии. Пашков узнал об этом из письма его жены Авдотьи. Она решила разделить судьбу мужа, намереваясь отправиться к месту ссылки в Сибирь. Пашков незамедлительно высылает Авдотье денежные средства на дорогу.

Кроме беспокойств о судьбе страждущих за убеждения, организации необходимой помощи им, Пашкова не оставляют заботы о благоустройстве крестьянского и рабочего населения в его имениях. В 1895 году Василий Александрович присылает в Департамент земледелия и Тамбовское губернское земство проект устройства низшей сельскохозяйственной школы для подготовки специалистов разного профиля с трёхгодичным сроком обучения. Проект предусматривал оснащение школы современным оборудованием, учебно-производственными мастерскими. Предполагалось также возвести комплекс новых зданий.

Несмотря на то, что подобного типа школ в тамбовской губернии не было, и явная польза этого начинания была осознана Департаментом земледелия, проект попал в капкан идеологических и бюрократических проволочек. Вместо того, чтобы сразу приступить к производственно-технической стороне дела, тамбовский губернатор затеял долгую переписку с моршанским исправником по вопросам религиозных вероучений. На запросы губернатора бдительный страж порядка в рапорте от 20 декабря 1899 года ответствовал: «При очевидной полезности учреждения сельхозшколы в Моршанском уезде, устройство таковой школы в имении полковника Пашкова вызывает некоторые опасения, связанные с вопросом об известной Вашему превосходительству пропаганде, для которой общение крестьянской молодёжи в среде экономических служащих может создать благоприятную обстановку. Поэтому я положил бы, что, пока не исчезнут все следы пропаганды, учреждение сельхозшколы в селе Матчерке едва ли будет удобным».

Чиновники Канцелярии тамбовского губернатора стали ворошить все старые бумаги, где отмечалась религиозная деятельность Пашкова и меры властей о её пресечении. Все справки о деяниях Пашкова, как проповедника, губернатор отправил в Департамент земледелия, заключив, что школу открывать не следует.

На защиту проекта Пашкова неожиданно встал Уполномоченный по сельхозчасти тамбовской губернии В. Н. Дьяков. 23 мая 1900 года он составил обстоятельное письмо губернатору, в котором детально обрисовал моршанское имение Пашкова, как продуктивное многоотраслевое хозяйство. «Такие специальные школы чрезвычайно необходимы в настоящее тяжёлое время, переживаемое русским сельским хозяйством, когда и большой, и малый хозяин одинаково гнутся под тяжестью целого ряда неблагоприятных условий в виде недородов, низких цен на хлеб, дороговизны на всё остальное», — пояснял Дьяков.

Губернатору доводы Дьякова показались весьма убедительными. Он отправляет письмо Уполномоченного в Департамент земледелия со своей положительной резолюцией.

В общем хоре чиновников пробивалась и трезвые голоса, вполне свободные от пут какой-либо идеологии. Но столь затяжная волокита так и не открыла возможностей для практического воплощения дельного пашковского проекта. Победило кредо, давно известное под названием: «А как бы чего не вышло».

Заботливый помещик-новатор, искренний патриот России Василий Пашков так и не смог в дальнейшем вернуться на столь дорогую ему Родину. Жизненный путь русского аристократа-скитальца оборвался в Париже 30 января 1902 года. Погребение тела усопшего совершалось в Риме на протестантском кладбище. Заканчивая траурную церемонию, пастор Теодор Монод прочитал слова Христа из Евангелия: «Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное». Это же изречение было запечатлено и на большом надгробном памятнике Пашкову.

______________________________________________________

Владимир Александрович ПОПОВ родился в 1949 году в селе Горелое под Тамбовом. Окончил Тамбовский приборостроительный техникум, Московскую духовную семинарию и магистратуру  Санкт-Петербургского христианского университета. Живёт в Тамбове.

Публиковался в местных и центральных газетах, журнале «Кредо». Постоянный автор «Тамбовского альманаха».

 

ВВЕРХ

 

 

 

Hosted by uCoz