Тамбовское региональное отделение

Общероссийской общественной организации

«Союз писателей России»

 

Тамбовский альманах № 11 (август 2011)

Содержание

 

Главная

 

Новости

 

История

 

Персоналии

 

«Тамбовский альманах»

 

Ссылки

 

Гостевая

 

Написать письмо

 

 

Иван ПОТАПОВ

 

 

Стихотворения из сборника,

опубликованного в 1903 г.

 

 

МЫСЛИ РАНЕНОГО

 

Хило и слабо смежаются вежды:

Что ж? не пора ли? заманчив покой!

Все затаенные в жизни надежды

В вечность отринуты вражьей рукой…

 

Всё, что порою мне жизнь оживляло,

Сеяло радость, терпенье, любовь,

В душу блаженство земное вселяло,

Всё безвозвратно потеряно вновь!

 

Правда, – судьба улыбалась когда-то;

Счастье грядущего рок мне сулил:

В эти минуты я гордо и свято

Лучшие грёзы в душе хоронил!

 

Всё то прошло, – и разбитый, недужный,

Полный сознанья несчастий своих,

Я угасаю сражённый, ненужный,

В жалком бессилье страданий моих…

 

Что же осталось от жизни жестокой?

Жалкий, колючий терновый венец!

Вечно несчастный, всегда одинокий,

Всюду искал, – и нашёл я конец!

 

Пуля шальная пресекла нить жизни…

День мой последний и день роковой!..

Что же, судьбе ли твердить укоризны,

Или смириться пред мощной рукой?

 

Пусть же смежатся усталые вежды,

Пусть все сомненья мои отдохнут;

Пусть все разбитые жизнью надежды

Сном непробудным навеки уснут!..

 

 

 

РУССКАЯ ПЕСНЯ

 

Громкая песня раздолья широкого

В этой безвестной глуши

Мерно промчалася к небу высокому…

Вопль наболевшей души!

 

Что породило тебя, заунывную?

Кто над тобою страдал?

Как это вылилась песенка дивная?

Кто тебя первый слагал?

 

Что? потерял ли он друга сердечного?

Сам ли себя погубил?

Видел в других ли он радость беспечную,

Сам выбиваясь из сил?

 

Жив ли он? иль свою жизнь бесталанную

В лоно земли он сложил,

И похоронен в могилу желанную

В недрах родимых могил?

 

Или, заброшенный в землю далёкую,

Тяжкой тоскою томим,

Отдал, запев про раздолье широкое,

Вздох свой последний – чужим?

 

Умер… но вопли жестоко измученной

В бурных страданьях души

Мерно промчалися песнью заученной

В этой безвестной глуши!..

 

 

 

ЗАВЕЩАНИЕ

 

Только лишь грозной рукою холодною

Смерть возьмёт душу мою,

Друг! не томяся тоскою бесплодною,

Волю исполни, молю!

 

Письма… да, письма рукой драгоценною

Писаны есть у меня;

Мысли о них на прощанье с вселенною

Жгут меня, ярче огня…

 

Друг мой! ты знаешь те листики бедные;

Знаешь, что издалека

Полна сомнений, холодная, бледная

Их начертала рука…

 

Ты не забудь их послать до единого

Все ей обратно, опять:

Лепета детского, чисто-невинного

На поруганье отдать.

 

Людям, не знающим страсти мучительной,

Верю, что ты не дерзнёшь;

Чувство любви бесконечно-томительной

Знаю – ты, друг мой, поймёшь!

 

Ты не заставишь в предсмертном страдании

Жизнь всю безумно проклять…

Нет, я спокойно, легко, в уповании

Буду тогда умирать!

 

И, когда грозной рукою холодною

Смерть возьмёт душу мою,

Я, не томяся тоскою бесплодною,

Слёзы бесплотно пролью!

 

 

 

ЭКЗАМЕН

 

Когда на фоне ширмы чёрной

Сидит профессор как гроза, –

Уж у врачей слезой позорной

Не раз омочатся глаза…

 

У всех одна мечта летает:

«Эх! Анатомию бы сдать!»

Со страхом каждый ожидает,

Когда начнет «он» вызывать.

 

Вот вызван… с внутренним страданьем

Идёт, не поднимая глаз,

С надеждой робкой, с ожиданьем…

И вдруг: «придите ещё раз!»

 

И большинство, – иной с сединой,

Иной калека, или франт, –

Идут домой с печальной миной,

В сознанье: «я не докторант!»

 

 

 

 

Тамбову - 375

 

 

 

 

 

 

 

 

ОТЧЕГО

 

Отчего, как увижу глаза твои ясные,

Иль услышу твой голос родной,

Что-то сладко-больное, мучительно-страстное

Шевельнется в груди молодой?

 

Отчего это чувство томительно-чудное

Лишь коснётся безмолвной груди,

В ней забудется вдруг всё тяжёлое, трудное,

И надежда блеснёт впереди?

 

Отчего это чувство парит над сомненьями?

Отчего, как угаснет оно,

Снова сердце томится былыми виденьями,

И всё прежних страданий полно?

 

 

 

МИНУТОЮ

 

Грозной порою так сладко забыться

Мирным и радостным сном;

Тихо певучей молитвой молиться,

Жить и дышать Божеством…

 

Верить, любить, выносить терпеливо

Жизни жестокий удар:

Мысли – торжественны, чувства – так живы,

В сердце такой чудный жар!..

 

Слух полон звуков молитвы священной,

Время так сладко летит…

Хочется жить и любить для вселенной,

Хочется вечно так жить!..

 

 

 

УМЕНЬЕ ЖИТЬ

 

Если сердце твоё непослушное бьётся,

Ищет правды, любви на земле;

Если мысль всеми силами трепетно рвётся

Делать благо, – и сладко тебе;

 

Если веришь, что честность – не слово пустое

И не злой в наше время недуг;

Если в сердце нетронуто чувство родное:

Значит – ты ещё не жил, мой друг!

 

Если хочешь пожить, научися поклонам,

Научись унижённо ласкать

Тех, кто нужен тебе, – не внимая законам,

Всё лишь в пользу свою обращать!

 

Если горд ты, – откинь свою гордость; с улыбкой

Слушай низкую речь наглеца;

Если честен и прям был – былое ошибкой

Назови, превратися в льстеца!

 

Пред тобой безысходное горе другого? –

Отвернись! – Что за дело тебе

До несчастья других, до страданья людского?!

Говори: «так угодно судьбе!».

 

Где сидит властелин, ты ему, как кумиру:

«Ты умён, справедлив!» – говори,

И в угоду всему необъятному миру

Фимиамы ему воскури…

 

И когда свою правду и честность больную

И горячее сердце убьёшь, –

Ты презрительно глянешь на горесть людскую

И высокое место займёшь!..

 

 

 

* * *

Умирая, заката вечернего луч

Долго, долго лелеял верхушки ракиты;

Долго с нежною лаской он листья лобзал

И багряным сиянием их обнимал…

А меж тем, среди чёрных нахмуренных туч,

Ему была могила открыта…

 

И погас он, навеки исчезнул во тьме,

Листьям тайны поверив и лучшие грёзы…

Не могли они верному другу помочь,

И окутала их непроглядная ночь…

Зашепталися листья в ночной тишине

И росой пролились их холодные слёзы!

 

 

 

ПЯТЬ ЭПИТАФИЙ

 

Ворочал он мильонами,

Обстроился домком

С этажными балконами –

И спит спокойным сном.

 

Пропил отца наследство,

Казённые украл,

Попал под суд, под следствие,

И пулей в лоб попал.

 

Сидел, спину сгибаючи,

Над «делом» целый век,

И, руки нагреваючи,

Был честный человек.

 

Он не был очень бешеным,

Был даже добр, умён.

Но на крючке повешенным

Раз утром был найдён.

 

Записочка оставлена

На письменном столе:

«Душа моя подавлена…

Проклятие судьбе!»

 

За люд крестьянский ратовать

Он на словах любил,

И в шею им накладывать

На деле мастер был.

 

 

 

ОНА ЕМУ

 

Если б собрать все те слёзы,

Что за меня ты пролил,

Если б столпить все те грёзы,

Что в тебе взор мой вселил;

 

Счастья безмолвную сагу,

Жизни погибшей года, –

Переложить на бумагу:

Вышла б – увы! – ерунда!

 

 

ВВЕРХ

 

 

Hosted by uCoz