Тамбовское региональное отделение

Общероссийской общественной организации

«Союз писателей России»

 

Тамбовский альманах № 1 (май 2005)

Содержание

 

Главная

 

Новости

 

История

 

Персоналии

 

«Тамбовский альманах»

 

Ссылки

 

Гостевая

 

Написать письмо

Критика

 

 

Олег АЛЁШИН

 

ВОЙНА МИФОВ

(О поэме И. Елегечева «Бью челом»)

 

Бывали времена, когда писатель Иван Елегечев издавался в Москве многотысячными тиражами. А сейчас лежит передо мной очередная его поэма — «Бью челом», выпущенная на средства автора в местном издательстве ООО «Центр-пресс» в количестве десяти (!) экземпляров. Но, судя по всему, И. Елегечев в это смутное для литературы время менее всего озабочен пропагандой своего творчества.

Его по-прежнему интересует противоречивая глобальная тема — продразверстка, ставшая детонатором последней крестьянской войны, именуемой «антоновщиной», которая полыхала на тамбовской земле с 1919 по 1921 год.

Во многих своих произведениях И. Елегечев основывается на историко-архивном материале. В этом ряду стоит сложное по определению жанра (об этом будет сказано далее) его произведение «Бью челом». Но следует оговориться, что фактологическая сторона для писателя уходит на второй, вспомогательный, план, уступая место художественной правде. Дело в том, что И. Елегечев считает: искусство — это один из способов познания мира. Художественное познание мира не уступает ни историческому методу, ни философскому. Вспомните А. С. Пушкина и его «Бориса Годунова». Фактически мы смотрим на этот персонаж не глазами ученого-историка, а глазами поэта, воссоздавшего для нас иную, но не менее правдивую реальность, но только художественными средствами. При этом все ничтожное и мелкое исчезает, а остается нечто, что выражает самую сущность и глубину исторического образа и его значение в судьбе своего народа.

В сущности, речь идет о мифотворчестве, если понимать это явление гораздо шире и глубже, как понимал миф крупный русский философ и литературовед А. Ф. Лосев («миф есть сама жизнь», «жизненно ощутимая и творимая, вещественная реальность и телесность», это — «образ личности», «лик личности»…). Невозможно походя раскрыть и популяризировать это явление, но мифотворчество является верным признаком масштаба авторской мысли и его дарования.

Мифическое сознание было присуще и Н. Вирте и А. Стрыгину. Они, как и многие другие советские писатели, создали устойчивый миф о продразверстке, Антонове, в конце концов о советском человеке той эпохи. И. Елегечев вступил в непримиримую войну мифов. Он конструирует, творит свою реальность, свою мифологию. Но кто из них прав? Это очень непростой вопрос.

Примером воинствующего мифа может послужить приказ № 0116 за подписью Тухачевского о применении отравляющих газов против антоновских войск, о котором автор поэмы упомянул в четвертой главе своего сочинения. Одни исследователи утверждают, что это бесчеловечный метод ведения боевых действий был применен коммунистическим руководством, другие, напротив, ставят под сомнение реальность исполнения этого приказа.

Но что если подойти к этому эпизоду крестьянского восстания с другой стороны и задаться вопросом: смог бы сам А. Антонов воспользоваться этим смертоносным оружием, окажись оно в его руках? Для И. Елегечева ответ прост и очевиден — нет. Недаром глава «Портрет Антонова» рассказывает об одном примечательном эпизоде, характеризующем сущность этого человека, принципиально отказавшегося от «доппайка начальным лицам», который полагался ему в то время как начальнику кирсановской милиции.

Но самое главное в этой главе то, что созданы три словесных портрета одного и того же лица, но совершенно не похожих друг на друга. Цитата: «Возьмем Антонова: Виртой портрет / Его написан фальшиво и карикатурно — / Лицо худое, узкие глаза. / Морщины в тридцать лет, сам белобрысый…»

«У Стрыгина в “Расплате” знаменитой / Антонов — бомж, босяк, бандит из леса, / Алкаш несчастный, спиртом пропитался…»

«Он — русский, славянин, лицо простое, округлое, / Румянец во всю щеку… красивые глаза, / Открытые; наивный взгляд их, / Доверчивость, правдивость выдает…»

Интересно то, что последний портрет принадлежит ротмистру Милованову из жандармерии, а не Елегечеву, который только перевел его в стихотворный размер.

Как видим, перед нами — яркий пример мифологизации. Лицо человека, его портрет — это в то же время есть портрет, лик души. И от того, как его изображает художник — становится ясно отношение автора к историческому персонажу.

Можно сказать, что в поэме «Бью челом» И. Елегечев интуитивно шел по эпическому пути. Поэтому и определил свое произведение одним словом — «жанр». Это понятие обычно вводится для обозначения поэтического рода и вида. Перед нами некая литературная эклектика, где есть элементы пьесы, очерковой прозы, но в основном это стихопроза. (Даже графически автор оформил-расположил строки в поэтические столбцы). Благодаря этому приему и достигается интонация эпического характера, что позволяет назвать «Бью челом» поэмой. Здесь есть еще несколько элементов, которые свойственны классической поэме. Во-первых, эпическая жизнь изображена картинами: «Плачь крестьян», «Сговор вождей», «Чичкаюк», «Слово — Бог», «Баба Ега»… Во-вторых, И. Елегечев ввел такое явление, как мистика. Но насколько последний элемент удачен? Во всяком случае одна из глав «Кот в мешке» — сильно снижает эпическую высоту всего произведения. Ведь поэтическое дыхание, взятое И. Елегечевым в прологе «Плач крестьян», должно было вывести его на масштабные эпические образы. Все же, на мой взгляд, в этом произведении победил Елегечев-прозаик, нежели Елегечев-поэт.

В поэме «Бью челом» нет основной сюжетной линии, как уже было сказано, эпическая жизнь показана картинами. Когда их «просматриваешь», то начинаешь понимать, что все они связаны не сложной запутанной нитью, а мыслью, ради которой и было создано это смелое по замыслу произведение.

Дадим слово автору: «… я, может, случайно, может, нет обратился к переписке И. Арманд, близкого друга и соратника Ленина. Вот что она пишет своей дочери Инне: “Ты, вероятно, читала письмо Ленина от третьего октября (1918 г.) и резолюцию ЦИК Московского Совета и Московского губернского совета. Отныне РСФСР становится отчизной пролетариев всего мира, готовой встать на защиту их. В этом письме Ленина говорится и о резолюции в случае необходимости ввиду надвигающейся революции в Германии на каждом элеваторе откладывать в запас определенное количество зерна как фонд социальной революции, и в случае если немецкие рабочие в этой борьбе потерпят затруднения продовольственные, можно будет их поддержать”…»

Словом, по мнению И. Елегечева, из русских крестьян стали «выкачивать» последнее для поддержания мировой революции, жертвуя русским народом для «всеобщего счастья». Сама по себе эта мысль не есть первооткрытие. Но главное здесь заключается в самом понимании продразверстки и ее актуальности на сегодняшний день. По существу, продразверстка продолжается. Из России выкачиваются все имеющиеся природные, интеллектуальные и другие ресурсы — туда, на Запад, но теперь ради идеи всеобщей глобализации с ее мировым правительством, где нет места для русского человека и русской деревни. «А ныне? — пишет И. Елегечев в заключение. — Смех один, братцы! Провалившись с коммунизмом-социализмом, мы бурными темпами воздвигаем капиталистический Вавилон. Ленин пусть не в каждой статье своей (1918—21 гг.) жалится на трудности переходного периода от капитализма к социализму, а мы, позабыв о духовных муках “вождя мирового пролетариата”, скорбно плачемся о трудностях перехода от социализма к капитализму. Ей-богу, смешно, братцы!.. Я пытаюсь по своей смешливой натуре рассмеяться, но что-то не получается…»

Я долго размышлял над концовкой этого сочинения, но окончательно определился, вспомнив замечательные слова Г. Свиридова перед исполнением музыкальной «Поэмы памяти С. Есенина»: «Что сохраняется от жизни, от истории? Сохраняется искусство. Оно в себе концентрирует духовную сущность огромных событий, в которых принимают участие массы людей, оно — это искусств — о выражает чувства массы людей и человеческой личности…»

Трагедия не может кончаться унынием никогда. Такие события, как революция, гражданская война, — события слишком большие, их нельзя заканчивать просто на какой-то похоронной ноте, это будет ничтожно, ведь эта громадная трагедия несет в себе космические события. И события нашей русской революции имели гигантское значение для всего человечества, для всей истории, и тогда мир бурлил, и мир бурлит и сейчас…

Конечно, за рамками рецензионной статьи осталось очень много того, о чем можно еще поразмыслить. Но предоставим эту возможность вдумчивому читателю.

Если, само собой, ему посчастливится взять в руки поэму И. Елегечева «Бью челом».

 

ВВЕРХ

 

 

 

Hosted by uCoz