- Николай Наседкин -

 

в зеркале критики

 

Главная | Новости | Визитка | Фотобио | Проза | О Достоевском | Пьесы | Дж. Робертс | Юмор | Нон-фикшн | Критика | Гостевая книга

 

 

 

Наши духовные ценности

 

Достоевский неисчерпаем

Текущий год ЮНЕСКО объявило годом Фёдора Досто­евского, 185-летие которого в ноябре было отмечено ми­ровой общественностью. Автор ряда книг о русском клас­сике и персональной энциклопедии «Достоевский», председатель правления областной писательской организации Николай НАСЕДКИН недавно вернулся из поездки в Черно­горию.

 — Николай Николаевич, что вас привело в эту страну?

— Там издали в переводе на сербский мою энциклопедию «Достоевский», ранее выходив­шую в московском издательст­ве «Алгоритм», перевод сдела­ла Неда Андрич-Радоевич, пре­подаватель Подгорицкого уни­верситета. Помогал ей в этом муж Йован. Книгу она приоб­рела в Москве, и в течение года перевела на сербский язык. На­шёлся и издатель Предраг Пет-ричевич, страстный почитатель творчества Достоевского. Есть такое понятие — люди Дос­тоевского. Вот он из их ряда. Издал шикарно, у меня серд­це учащенно забилось, когда я увидел свою книгу в таком ди­зайне. Она, может, даже луч­ше московской.

  Скажите, почему имен­но Достоевский стал вашим главным писателем. Как вы к нему пришли! И почему, на ваш взгляд, не ослабевает во всем мире внимание к творче­ству этого гениального худож­ника?

  Я всегда говорил и под­чёркивал, повторил это и в Чер­ногории: Достоевского нель­зя любить. Любить – не лю­бить, интересен – не интересен — такие категории к этому писателю не подходят, Досто­евским можно только болеть. Или не болеть. Есть люди, ко­торые равнодушны к творчест­ву Достоевского. Я болею им с 17 лет, как только прочёл ро­ман «Униженные и оскорблён­ные». И вот уже 35 лет я его чи­таю, перечитываю, исследую и, наконец, пишу о нём. Сейчас у меня четыре книги о Достоев­ском, несколько ста­тей в солидных журналах.

  Чем же привлекает за­падного читателя Фёдор Ми­хайлович?

— Я получил письмо из Чер­ногории по Интернету от На­таши и Саво Рашовичей. Это, можно сказать, была рецензия на мою московскую энциклопе­дию, они писали примерно так (цитирую по памяти): «Русская литература и конкретно Досто­евский помогают нам выживать в сегодняшнем дне». Это было написано после войны в Юго­славии. Вот вам и ответ на ваш вопрос. По данным ЮНЕСКО, вот уже целый век Достоевский самый читаемый в мире из чис­ла классиков. Для нас, русских, радостно, что в эту десятку вхо­дят ещё Толстой и Чехов. И так на протяжении 100 лет! Достоевский, как мне кажется, нико­гда не устареет. Все, к приме­ру, что он писал о балканской войне в 19‑м веке, звучит и сего­дня актуально и злободневно. Да и только ли это?! Я бы мог привести и другие факты, но это уже другой и длинный раз­говор. Но у него было и много хулителей, недоброжелателей.

— Если коротко, в трёх сло­вах, к чему сводились упрёки в адрес Достоевского?

  Многих не устраивал в Достоевском, как бы это по­точнее сказать, его крайний патриотизм. Он считал Россию избранной страной, а русский народ — богоносцем. По его мнению, только народ-богоно­сец спасёт мир от гибели. Мно­гие его идеи не воспринимались не только людьми западного толка, но и, казалось, близки­ми ему по мировосприятию. У него были перехлёсты в отстаи­вании своих идей, которыми он дорожил. Взять тот же еврей­ский вопрос... Страшно не уст­раивала его позиция, которую он яростно отстаивал во время русско-турецкой войны. Он, в частности, призывал завоевать город Константинополь и сде­лать его центром православия, ни в коем случае не прекра­щать войну, пока не будут по­беждены все враги славян, и т. п. Этот радикализм и обеспечи­вал ему массу врагов. И лите­ратурных, и не только.

— Но вот Владимир Со­ловьёв, публицист и философ, называл Достоевского духовным вождем своего народа, пророком Божиим, нравствен­ным идеалом. Был ли он на са­мом деле таким?

  Из всех писателей того времени его действительно можно считать нравственным вождём определённой час­ти общества. Всё, что говорил Достоевский, всё, что он пи­сал, воспринималось или в шты­ки, или на «ура». Лев Толстой позже завоевал умы общест­ва, тоже стал нравственным во­ждём народа.

— Николай Николаевич, востребован ли Достоевский, на ваш взгляд, современным российским обществом? Нахо­дит ли он своего читателя?

— На этот счёт можно дол­го рассуждать. Приведу один пример, который не требу­ет особых доказательств. Ко­гда по центральному телевиде­нию показывали сериал по ро­ману «Идиот», то почти вся Рос­сия прильнула к экранам теле­визоров. И, по-моему, многие были единодушны: «Это потря­сающая вещь!» Что к этому до­бавить? Достоевский — это пи­сатель на все времена.

— А существует ли «там­бовская тропинка» к творчест­ву Достоевского?

  Да, она имеется, хотя сам Фёдор Михайлович и его ближайшие родственники не бывали на Тамбовщине. В ро­мане «Подросток» заметную роль играет сюжетная колли­зия, связанная с    реальными  событиями  — скандалом вокруг фальшивы­х акций Тамбовско-Козловской железной дороги. В по­вести «Вечный муж» упомина­ется также нашумевшее «плотицынское дело». Пресса под­робно освещала в январе 1869 года процесс купца Плотицына — главы тамбовских скопцов. А в романе «Идиот» упомина­ется как характернейшее зна­мение времени громкое пре­ступление гимназиста Витоль­да Горского, который убил с целью ограбления в Тамбо­ве шесть человек. Летом 1875 года небывалый пожар опус­тошил Моршанск, Достоев­ский из-за границы, где он ле­чился, просит жену послать не­медленно денежную помощь моршанским погорельцам. В одном из выпусков «Дневника писателя» (1873) Достоевский рассказал жуткую историю, происшедшую в селе Вирятине Моршанского уезда, где некий Саяпин зверскими побоями до­вёл жену до самоубийства. Писателя возмутило то, что истязателю окружной суд дал всего восемь месяцев заклю­чения.

— А были ли светлые стра­ницы в связях писателя с нашим краем? Не всё же так мрачно?

  Да, конечно. Прототи­пом старца в «Братьях Карама­зовых» послужил наш земляк оптинский старец и чудотво­рец преподобный Амвросий (в миру Гренков), родившийся в селе Большая Липовица Там­бовской губернии. Среди близ­ких знакомых писателя было немало известных людей, имевших пря­мое отношение к Тамбовщине: поэты П. И. Вейнберг («Гейне из Тамбова»), А. М. Жемчужников, издатель журнала «Русский архив» П. И. Бартенев... И ещё один, на мой взгляд, трогательный факт. Незадолго до смерти, когда в газетах и журналах под­нялась невиданная травля писа­теля со стороны «либералов» по поводу его «Пушкин­ской речи», Фёдор Михайлович получил письмо с Тамбовщины, написанное земским врачом Никольским из села Абакумовка. Он писал: «Глубокоуважае­мый Фёдор Михайлович! Как Ваш единомышленник, самый ярый, самый страстный (хоть я моложе на целых три деся­тилетия), умоляю Вас не обра­щать внимания на поднявшийся лай своры, которая зовётся те­кущей прессой. Увы, это удел всякого, кто говорит живое слово, а не твердит в угоду по­шлые фразы, во вкусе, напри­мер, современного псевдоли­берализма. Верьте, что число Ваших поклонников велико. Вы бросаете семя в самое сердце русского человека, и семя это живуче и плодотворно, я в этом глубоко убежден…»

— И чем же мы закончим эту нашу беседу после столь пронзительного признания в любви тамбовского земского врача?

— Я хочу выразить солидар­ность с этим признанием. Се­мена, посеянные в наших душах Достоевским, живучи и плодо­творны. И нам ещё предстоит разгадывать и разгадывать тай­ны мира, которые создавал ве­ликий русский писатель-про­рок.

— Большое спасибо за столь интересную беседу и больших успехов на поприще разгадывания этих тайн.

Иван ОВСЯННИКОВ.

 «Тамбовская жизнь»,

19 декабря 2006 г.

 

 

 

 

çç            èè

 

© Наседкин  Николай  Николаевич, 2001

E-mail: niknas2000@mail.ru

 

Hosted by uCoz
Rambler's Top100 Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru