Это - зеркало.
Основной
сайт автора
без рекламы!
niknas.hop.ru

Николай Наседкин


ЛИТЕРАТУРНАЯ КРИТИКА

КНИГИ
ПОРТРЕТЫ
ИНТЕРВЬЮ
ЭССЕ


НАЧАЛО


Обложка

Поэты не умирают

Уже в который раз повторилась на Руси нелепая история: только дождавшись смерти поэта, мы заговорили о нём всерьёз. Почему же привыкли мы принижать поэтов при их жизни? Почему упорно отказываем им в подлинном признании, стараемся изо всех сил подчеркнуть и повторить; что-де пророков в нашем родном Отечестве не было, нет и быть не может? Самый гнусный урок истории состоит в том, что уроки истории никого и ничему не учат.

Семён Семёнович Милосердов умер в 1988 году, и только тогда начали воздавать ему должное. Только теперь пришли к читателю стихи, которые существенно дополнили, дорисовали лик поэта, обогатили наше представление о нём. Как обрадовался бы Семён Семёнович, увидев солидную подборку своих творений в столичном журнале «Наш современник», как счастлив был бы подписать в печать сборник своей любовной лирики «Люби меня, люби», недавно выпущенный в Тамбове за счёт средств вдовы поэта и спонсора — областной детской библиотеки. Ощущение творческой удовлетворённости доставила бы ему, конечно, и книжка стихов «Белые колокола», вышедшая только что в Центрально-Чернозёмном книжном издательстве, ибо в этом сборнике наконец-то опубликованы его стихи, посвящённые сложным страницам истории Родины, собственной биографии. Хотя… Хотя, не могу не сказать, что тираж «Белых колоколов» просто-напросто оскорбителен для памяти С. Милосердова — стандартные 2 (две) тысячи экземпляров.

Да, полки с поэтической литературой в книжных магазинах Тамбова завалены книжками и книгами, томами и томищами разных столичных стихотворцев — неохотно их покупают. Но, убеждён, сборничек С. Милосердова «Белые колокола» быстро исчезнет с полок (если уже не исчез), оставив многих читателей-покупателей в неведения, что такая книжка вообще была в продаже.

Тамбовские любители поэзии прекрасно знают творчество Семёна Семёновича, поэтому в этих заметках о последних сборниках «Люби меня, люби» и «Белые колокола» (последних по времени выхода, но, хочется верить, что стихи его будут издаваться ещё и ещё) постараюсь избежать обильного цитирования — лучше всё же попробовать приобрести эти книги и внимательно, не торопясь почитать самим.

Хочу особо подчеркнуть, что две ипостаси Милосердова-поэта особенно ярко проявились в этих сборниках — лиризм души и трагизм биографии. Лирика нашего земляка — из той же поэтической реки, что и поэзия Сергея Есенина, Николая Рубцова. Прочитаешь, к примеру, стихотворение «Дровокол Митя» и, даже не подозревая ранее о том, что С. Милосердову близок по духу вологодский прекрасный поэт, догадаешься об этом и совсем даже не удивишься, обнаружив чуть далее стихи, уже впрямую посвящённые памяти Н. Рубцова:

По весне оттайки, что утайки,
во дворе кричали петухи, —
шёл я на твои лесные байки,
на печально-светлые стихи.

А иные строки С. Милосердова перекликаются со строками, с поэтической образностью и с лирическим настроением С. Есенина. Вот, к примеру, вслушайтесь:

Отголосил, отплакал
над старым лесом век…

Не о подражании речь, и не о сопоставлении, речь — о поэтической родственности, общности поэтических настроений. Только впитав в себя творчество другого поэта, осмыслив его и пропустив через собственную душу, можно преодолеть чужое влияние и написать посвящение, свои строки, но удивительно перекликающиеся по мелодии с поэзией того Мастера, которому посвящаешь свои стихи.

Созвучий полон лес осенний.
Как будто в тихий сон реки
не клёны листья, а Есенин
роняет золото строки.

Вообще, надо сказать, что С. Милосердов был профессионалом в поэзии. Профессионалом в полном и самом лучшем значении этого слова. Он был мастером импровизации, умел сочинить интересные, не без поэтического блеска «датские» стихи по случаю праздника или какой-либо юбилейной даты. Это — ценное качество в поэте. Как и ценнейшее качество, без чего вообще невозможна поэзия, — умение родить яркую, ёмкую метафору, запоминающееся сравнение: «Куст черёмухи — белый гудящий колокол…» Или: «Кузнечик с бараньей мордой…» Верный также признак поэтического мастерства — умение в восьми строках поднять и свежо показать проблему, о которой написаны уже сотни статей, романов, поэм. Я имею в виду стихотворение «Петух», где об умирании так называемых неперспективных деревень поэт поведал образно, метафорично — один-единственный оставшийся в округе уже «никак не может докричаться до своих сородичей петух».

Особая тема в поэзия С. Милосердова — лагерная. Сам попав в мясорубку репрессий, хлебнув гулаговского лиха, поэт создал свой поэтический вариант «Архипелага ГУЛАГ». Я не знаю, все ли, не все ли стихи тамбовского поэта на эту тему теперь опубликованы, но и те, что включены в сборник «Белые колокола» — это уже, несмотря на малый объём, целая книга в книге. Каждое стихотворение — как рассказ или повесть. И как бы видишь воочию, наглядно воспринимаешь трагедию поколения советских людей, истерзанного болью, ложью, рабством. Потрясающи по смыслу следующие строки из стихотворения С. Милосердова «Жили памятью...»:

И, как в лагере нас ни морили,
как ни рыскала смерть за плечом,
всё равно мы Россию любили,
были  сердцем   всегда — с Ильичём...

Только в России, наверное, было такое массовое ослепление, такая чудовищная болезнь разума у тысяч людей, которые, погибая, благословляли своих палачей, боготворили палаческий строй. Как же обидно, что лишь десятки, единицы даже людей, только личности вроде Ивана Алексеевича Бунина с самого начала видели весь ужас происходящего, трезво оценивали губителей великой России. В то время, как истерзанные и униженные герои стихов С. Милосердова были «сердцем всегда с Ильичём», И. Бунин писал об истории страны: «Но вот наконец воцаряется косоглазый, картавый, лысый сифилитик Ленин...» (Цитирую по книге «Окаянные дни»). И грустные поэтические строки С. Милосердова, и желчно-суровые прозаические строки И. Бунина — два воззрения на одну и ту же историю одной и той же страны. И как хорошо, что мы имеем теперь возможность узнавать разные, диаметрально противоположные точки зрения, самим решать, какая из этих точек нам ближе.

Кстати сказать, в стихах Семёна Семёновича зримо проявляется его характер. Несмотря на все удары судьбы, он сохранил до конца дней своих добрую интеллигентную душу. Это был прекрасный человек, удивительно незлобивый для современного литератора. И вполне закономерно и оправданно завершает сборник «Белые колокола» программное, можно сказать, стихотворение — «Не таю обиду». Здесь поэт утверждает: Природа, Мир, Жизнь не виноваты в его исковерканной молодости...

И хочу под занавес заметок этих покаяться. В бытность мою журналистом «Комсомольского знамени» я готовил к печати обзоры поэтической почты, которые писал для нас Семён Семёнович. Он, кстати, был и очень талантливым наставником юных поэтов, успешно руководил многие годы литобъединением «Радуга». Так вот свои обзоры Семён Семёнович всегда подписывал так: «Поэт, член Союза писателей СССР С. Милосердов». И, каюсь, я упорно раз за разом вычёркивал из его подписи слово «поэт». Мне по молодости казалось, что поэтом величать самого себя нескромно, это — почётное звание, присуждаемое поэту широкой общественностью. Не понимал я тогда, что Семён Семёнович Милосердов просто-напросто констатировал свою профессию, свой статус в этом мире. Он был действительно — Поэт.

А поэты, как известно, не умирают, ибо остаются их стихи.

/1991/
_____________________
«Тамбовская жизнь», 1991, 23 октября.










© Наседкин Николай Николаевич, 2001


^ Наверх


Написать автору Facebook  ВКонтакте  Twitter  Одноклассники



Индекс цитирования Рейтинг@Mail.ru