Это - зеркало.
Основной
сайт автора
без рекламы!
niknas.hop.ru

Николай Наседкин


ЛИТЕРАТУРНАЯ КРИТИКА

СТАТЬИ


Обложка

Непечатное слово хорошо печатается

Не так давно «двухсерийный» выпуск телепередачи «Тема» был посвящён прессе. Среди прочих проблем участники шоу обсуждали и такой: а дозволительно или недозволительно выражаться с телеэкрана, да и на страницах газет-журналов матом?

Сам ведущий Ю. Гусман от имени «отцов» заявил категорическое «нет», иные же из молодых журналистов, напротив, ратовали за безграничную свободу слова, в том числе и — непечатного. В конце концов пришли спорщики к выводу, мол, если и матюгаться печатно, то лишь в специальных изданиях, а издания эти продавать только в специально отведённых местах.

— Ребята, — хотел я крикнуть участникам передачи, — а с книгами как? Что с ними-то делать?

Да разве через экран докричишься. А между тем, тут же проведя ревизию своей домашней библиотеки, я обнаружил уже более десятка книг, в которых пресловутые словечки-выражения на букву «х», «п» и прочие хорошо и отчётливо пропечатаны тем же шрифтом и без всяких отточий, что и соседние обыкновенные слова. Причём бóльшая часть этих книг куплена в наших тамбовских общедоступных магазинах, и стояли они там на полках среди детских сказок и произведений классики.

Например, в бывшей «Технической книге», что на Первомайской площади, приобрёл я два сквернословных издания: шикарно оформленный роман «Жюстина» Маркиза де Сада и словарь В. Быкова «Русская феня». Маркиза, придумавшего в своё время садизм, думаю, представлять не надо, и понятно, что похождения своих героев-извращенцев он описал до предела откровенной лексикой. Впрочем, не зная оригинала, трудно судить, насколько адекватно переводчик передал французскую ненормативную лексику обильным расейским матом. Что касается «Русской фени», то в самóм блатном жаргоне чистого сквернословия практически нет, а вот для его толкования автор-составитель порой использует матерки, без чего вполне можно было обойтись.

Толстенный том в суперобложке «Избранного» Генри Миллера я купил в почтенном «Букинисте» на Носовской. Напомню, что этот американский прозаик был долгие годы запрещён у себя на родине и в Европах, как писатель «порнографичный» и «нецензурный». Да и то! Его романы и повести «Тропик Рака», «Тропик Козерога», «Тихие дни в Клиши» и другие — чтение совсем не для подростков и не для дам. Кстати, вильнюсское издательство «Полина» выпустило этот том Генри Миллера в серии «Короли литературных скандалов».

В магазинчике «Книги» на Советской возле гостиницы «Толна» удалось приобрести «Заветные русские сказки» А. Н. Афанасьева, о которых все мы, грамотные люди, слыхивали, но доселе читывать такого матерного фольклора нам не доводилось. Вторую бесценно-обсценную книгу, что я купил здесь, оскоромилось и выпустило Центрально-Чернозёмное книжное издательство, которое в брежние времена считалось чопорным и пуританским. Причём под одной обложкой воронежские издатели соединили два романа тогда ещё супругов — «Это я — Эдичка» Эдуарда Лимонова и «Мама, я жулика люблю!» Наталии Медведевой.

А вот совершенно неприличную «Философию в будуаре» того же Маркиза де Сада я выкопал в букинистическом отделе респектабельного магазина «Books» на Интернациональной. Садистская «Философия» лежала между сказками А. С. Пушкина и томиками А. Гайдара.

На лотках же мне удалось купить только весьма скоромный матершинный роман Виктора Ерофеева «Русская красавица».

Для полной картины добавлю, что уже в Москве (но опять же — в обычных магазинах) отхватил я впервые изданный сборник знаменитейшего поэта-сквернослова XVIII века Ивана Баркова «Девичья игрушка» и нашумевший «Дневник» Юрия Нагибина, в котором то и дело мелькают сочные простонародные матерки. Ну и, наконец, недавно подарили мне совершенно уникальную книгу, которая в рейтинге еженедельника «Книжное обозрение» попала в разряд самых скандальных книг 1996 года. Это — толковый словарь (!) «Русский мат», выпущенный московским издательством «Глагол» тиражом 10 тысяч экземпляров. Между прочим, автором-составителем этого толкового словаря является дама — профессор Т. В. Ахметова. И вообще, почти во всех вышеперечисленных книгах редакторами и корректорами значатся женщины. Но это так — к слову.

А подчеркнуть я хочу вот что: книги-то эти в большинстве своём неплохие или, по крайней мере, лично мне для работы нужные — потому и купил. Ну, согласитесь, сколько можно употреблять термин «садизм», рассуждать об этом явлении, а самого де Сада не читать? Или те же «Заветные сказки», тот же Барков — это история нашей литературы, и почему я должен судить о них с чужих слов? А, например, Генри Миллер или «Это я — Эдичка» Э. Лимонова мне вообще нравятся как вещи высокохудожественные, в отличие, скажем, от романов Наталии Медведевой или Виктора Ерофеева.

Кстати, очень хорошо чувствуется, когда без мата ну не мог автор обойтись, а когда — навтыкал его в текст дебильно в расчёте на дешёвый успех. Именно поэтому у меня родилась реплика-заноза: «Наталия Медведева свой роман “Мама, я жулика люблю!” написала кровью, но не сердца, а менструальной». И вот ведь хохма: один из местных тамбовских литераторов, пишущий в назидательно-скучной манере наших прадедушек, возмутился этой моей «занозой»: как, дескать, можно такие грубости сочинять и печатать! Это уж сверхханжество. Выходит, на пошлые бездумно-матерные романы отзываться можно только в возвышенном стиле, а лучше стихами? Так и хочется ответить таким замшелым святошам последними (в прямом и переносном смыслах) словами из действительно замечательного романа Э. Лимонова, только, естественно, используя по привычке отточия: «Я е…л вас всех, ё…е в рот суки! Идите вы все на х…!»

Нет, действительно, отточия для меня привычнее. Я вообще принципиально уже лет двадцать в быту не матюгаюсь. И хотя подростком, как и все мы, любил щегольнуть фразой «в семь этажей», но только в своём пацаньем кругу. Боже упаси при девчонке сматериться или, тем более, при взрослых. Помню, как я краснел и маялся, когда довелось мне перед классом читать есенинскую «Песнь о собаке». Последнее слово в строке «Семерых ощенила сука», — я буквально проглотил. А уж чтобы прочесть вслух стихотворение Маяковского «Вам!», где есть строка «Я лучше в баре блядям буду подавать  ананасную воду», — и вовсе было немыслимо.

Нынешние школьники, вероятно, уже вовсю читают-декламируют на уроках творения Баркова вроде «Оды п…де» или знаменитого «Луки Мудищева». Что ж, другие времена — другие песни.

Только вот столкновения между отцами и детьми на этой почве, увы, кончаются иной раз кроваво и трагически. В газетах уже появилось сообщение о страшной дикой истории, случившейся на днях. В автобусе 11-го маршрута двое пьяных «детей» беседовали меж собой обычным своим языком — матюгальным. Все по привычке терпели. Наконец один пассажир не выдержал, одёрнул: хоть потише ругайтесь-то!

Выволокли на улицу, били-пинали, резали ножом — не препятствуй нашему лексикону, козёл ё…й!!! Застывшее тело мужчины обнаружили под утро.

А казалось бы — слова и ничего больше.

/1997/
_____________________
  «Тамбовский курьер», 1997, №6.










© Наседкин Николай Николаевич, 2001


^ Наверх


Написать автору Facebook  ВКонтакте  Twitter  Одноклассники



Индекс цитирования Рейтинг@Mail.ru