- Николай Наседкин -

 

п р о з а

 

Главная | Новости | Визитка | Фотобио | Проза | О Достоевском | Пьесы | Дж. Робертс | Юмор | Нон-фикшн | Критика | Гостевая книга

 

 

ЛЮПОФЬ

 

Стр. 01

Стр. 02

Стр. 03

Стр. 04

Стр. 05

Стр. 06

Стр. 07

Стр. 08

Стр. 09

Стр. 10

Стр. 11

Стр. 12

Стр. 13

Стр. 14

Стр. 15

Стр. 16

Стр. 17

Стр. 18

Стр. 19

 

 

 

 

4. Релаксация

 

 

Исчез Домашнев не сразу.

Правда, на мэйлы отвечать и к телефону подходить он перестал уже 7 января. Напрочь «умер» и его мобильник. Однако ж Дарья Николаевна уверяла потом, что бывший супруг её ещё несколько дней, примерно неделю, время от времени появлялся дома, но каждый раз в таком виде, что и расспросить ни о чём нельзя было. Да и желания расспрашивать не было.

Подтверждением тому, что неделю Домашнев ещё обитал в этом мире и находился в Баранове, служили два совершенно глупых, ну просто идиотских мэйла, которые он в конце этой недели отправил: один — Несушкину; второй — Алине. Мальчика-соперника профессор поздравил с подгадавшим днём рождения (исполнилось тому восемнадцать):

 

nesushkin@mail.ru, 14 января, 5-39 (С днём рождения!)

 

Николай, поздравляю Вас (на правах как бы родственника) с днём рождения! С совершеннолетием! В подарок Вам, естественно, дарю Алину: со всеми её частями тела, клеточками и эпидермисами. Владейте, Вы — хозяин. Счастливец!

Дай Вам Бог прожить до моих лет и быть счастливым до КОНЦА!

Алексей Алексеевич Домашнев.

 

Алине послание было намного пространнее, болтливее, да к тому же к мэйлу был пристёгнут довольно объёмистый файл-прицеп:

 

Латункиной, 14 января, 6-47 (Для сведения и развития…)

 

Алина, прилагаю любопытный текст — твою переписку с сусликом. Там есть комментарии в скобках, сделанные жирным курсивом, — посмотри повнимательнее.

С глубочайшим уважением!

Алексей.

P. S. Чтобы ты, Алина Наумовна, не округляла мило и невинно свои выразительные умные глаза, поясню-прокомментирую и вообще всю ситуацию в целом. Постараюсь сделать это даже метафорично (ведь ты у нас поэт!): ты пила из колодца — пусть недолго, но с наслаждением, а потом нашла где-то лужицу (которая, не спорю, могла показаться тебе и родником — не в том суть) и начала пить из неё, но при этом возвращаясь периодически для утоления жажды и к колодцу. И вот перед тем, как окончательно и насовсем уйти от колодца к лужице, ты взяла, да и не только в колодец плюнула, но ещё и справила большую и малую нужду...

А чтобы ты и после этого не утруждала округлением свои прекрасные (sic!) глаза, переведу-размажу в прозу: когда мы были вместе, ты не раз и устно, и письменно утверждала-повторяла убеждённо и, казалось (тогда) искренне, что любишь меня как мужчину (читай — любовника), человека (личность) и писателя. И вот, как оказалось, своему суслику и, вероятно, самой себе ты теперь объясняешь-оправдываешься, что ты меня не любила, а вернее любила ВЫДУМАННОГО меня: то есть, как ты, скорей всего, поясняешь, мол, как любовник он был — так себе, как человек — полный ноль, ну и, разумеется, никакой не писатель, а обыкновенный и типичный барановский графоман... Да, дескать, можно разве такого любить?!

Хотел бы съязвить «спасибом», да не получается. И мне бесконечно жаль, что ты опустилась до такой совершенно несправедливой и совершенно излишней гадости. Поверь, он бы сильнее зауважал тебя и твою любовь к нему, если бы ты как раз не стыдилась нашей с тобой любви, а подчеркнула, что да, ради него ты разлюбила меня, хотя казалось, что горячее и сильнее любви не бывает. А так — какая ему радость и гордость от того, что он победил в соперничестве с «импотентом», «полным ничтожеством» и «примитивным бездарем»...

Ты абсолютно будешь права, утверждая, что я просто смешон. Самое горькое, что смешон я был уже 29 декабря — как только прикоснулся к тебе и, забыв про свой возраст, начал идиотски лыбиться и гнусно маслить взгляд...

P. P. S. Впрочем, если этот 17-летний мальчик сумел заменить меня ВО ВСЁМ, значит, я действительно полный ноль и ничтожество.

Прощай.

 

* * *

 

Хватились Домашнева не сразу.

Дарья Николаевна решила, что благоверный-предатель перебрался на съёмную квартиру и плавает там в очередном глубоком запое. В университете до 12 января были новогодне-рождественские каникулы, а потом ещё несколько дней профессора Домашнева особо уж не искали, предполагая с ухмылками и саркастическими смешками, что, мол, понятно — опять и снова… Алина, естественно, была оскорблена в своих лучших чувствах шпионством-подглядыванием Алексея Алексеевича и его «жирными» комментариями к её переписке с Колей.

К примеру, мэйл от 11 декабря с комментариями Домашнева выглядел так:

 

Моему Колечке, 11 декабря, 23-58 (Признание в любви!)

 

Коленька! Я — самая счастливая на свете, потому что любимая тобой и живущая ради и во имя тебя! Ты — моя жизнь, моя судьба! (Ох, как это знакомо!) Сегодня меня как никогда тянуло к тебе: тело соскучилось по твоим прикосновениям, глаза — по твоим взглядам, губы — по поцелуям... Матрёна — сам знаешь, по кому (истосковалася вся!!!). (Фу!) Я полностью проросла в тебя, сквозь тебя, внутрь тебя... Человечек ты мой, родной, будь всегда рядом! Люби! Жди! Зови! Тоскуй! Снись! Шепчи! Кради! Целуй! Обнимай! Ласкай! Входи!.. (Ещё раз – фу!)

Ночью буду вся заполнена тобой! Встретимся в нашем сне!

P. S. Спасибо, что сегодня не побоялся выполнить мою предоргазмическую просьбу — ОСТАТЬСЯ ВО МНЕ ДО КОНЦА! Не бойся, малыш, я ж говорю — ещё один малыш нам пока не грозит: у меня завтра крантик откроется…  (Речь, как можно понять, идёт о том, что наша Дымочка решила рискнуть и не только со мной без презерватива трахнуться… Для ускорения процесса, что ли? Ну и как — сумел он хотя бы за полчаса кончить-управиться?!)

Твоя девчушка.

(Вот именно — девЧУШКА).

 

Однако Алина к концу января всё же превозмогла свою обиду, всерьёз забеспокоилась. Она даже звонила пару раз Дарье Николаевне, но лишь нарвалась на оскорбления. Дозвонилась в конце концов и до сестры Домашнева в Сибирь, но только переполошила родственников пропавшего Алексея Алексеевича…

В конце концов, университетское начальство обратилось с официальным заявлением в органы о розыске пропавшего без вести профессора Домашнева, а экс-супруга и экс-любовница, каждая независимо друг от дружки, пришли к выводу, что их некогда любимый человек напрочь порвал с прежней жизнью и перебрался, как не раз в загульные дни грозился, к другу Петру Антошкину в столицу и живёт там под чужим именем (что в наши времена труда не составляет) или…

Или, вот именно, «или»: Дарья Николаевна даже по доброте душевной, уже спустя месяца три, при очередном посещении церкви заказала, взяв грех на душу, сорокоуст по заблудшей душе бывшего своего мужа раба Божьего Алексея…

 

* * *

Сдав летнюю сессию и съездив со своим Коленькой на Юга (опять в Геленджик), Алина Латункина укатила до конца лета на практику в детский оздоровительный лагерь воспитателем. Она предлагала и Коле бросить на время свой базарный чай-кофе да завербоваться в лагерь хотя бы рабочим кухни (вот уж покайфовали бы на природе!), но Колька свой малый рыночный бизнес, боясь конкуренции, оставить не решился. Ну и дурак!

Волею случая в том же тинейджерском лагере физруком оказался доцент с университетского спортфака Дмитрий Иванович Белгородский — вполне гарный мужчина тридцати с чем-то лет, уехавший из города, как вскоре выяснилось, дабы переварить семейную трагедию: от него ушла жена. Вскоре он стал для Алины просто «Дмитрием», затем «Димой» и наконец просто — «моим Димочкой».

Уже в разгаре осени и своего романа они шли как-то по Центральному рынку. Этот субботний день — 15 октября — был ужасным: тучи нависли прямо над головами, то и дело из них начинала сыпать какая-то гнусная морось, сдуваемая ветром. Но настроение у Алины было о-го-го: её Димочка только что подобрал-подарил ей в ювелирном чудные золотые серёжки в виде сердечек и обручальное кольцо забугорного образца — с бриллиантиком. Прелесть подарок к трёхмесячному юбилею их отношений! Алина, пробираясь вслед за Димочкой сквозь рыночную толпу, то и дело на ходу вытягивала вперёд правую руку и любовалась кольцом, а затем притрагивалась то к одной, то к другой серёжке в ушах. Улёт!

И тут ей словно острая заноза в сердце впилась — чей-то отчётливый голос сквозь базарный гвалт:

— Да-а-а, двадцать один год ей только-только исполнился… Умерла!

Она глянула вбок и охнула: на ступеньках кафешки-забегаловки сидели двое пьяных бомжей с пластмассовыми стаканчиками в лапах, и в одном из уродов сквозь грязь и заросли бороды проглянули до ужаса знакомые черты… Домашнев! Он вскинул на неё мутные глаза, тоже вздрогнул и даже сделал попытку вскочить, но рука соскользнула по грязи.

— Ну ты, Профессор, даёшь! — ухмыльнулся друг-товарищ. — Каждый день по сто раз одно и то же! Придумай чего поновей… Пятнадцатилетние тебя не любили, а? Ха-ха-ха!

— Дымка! — окликнул её нетерпеливо Дмитрий. — Ну что ты отстаёшь? Нам ещё мясо на шашлыки купить надо!..

Алина стиснула зубы, прижала руки к груди и, наклонив голову, прошла…

 

* * *

Алексей Алексеевич Домашнев проводил протрезвевшим взглядом Алину, хотел глотнуть, но заметил, что раздавил стаканчик. В пузырьке «Настойки боярышника» оставалось ещё больше половины.

— Да, она умерла…

— Чего, чего? — не расслышал брат-собутыльник.

Профессор не ответил, приложил горлышко к губам и медленно выцедил жидкость до самого дна. Оторвался, зажмурил крепко-накрепко уставшие глаза и вытер грязным рукавом куртки проступившие едкие слёзы…

Аптечная дрянь была ужасно крепкой.

 

 

 

Послесловие от автора

 

С Домашневым (фамилия, естественно, как и всех других героев, изменена) я знаком, но не близко. Так, здоровались при встречах и всё.

А материалы для этой грустной love story мне передал-подарил мой товарищ и коллега по литературе Пётр Алёшкин (в романе он упоминается как Пётр Антошкин). Домашнев  действительно жил некоторое время у него в Москве после исчезновения из Баранова (пусть и название города останется втайне), многое ему порассказал в пьяной откровенности о своём романе со студенткой Алиной, оставил перед расставанием и дискету с love-мэйлами и просто-напросто умолял друга-писателя написать об этом роман. У него, по рассказам Петра, это в навязчивую идею превратилось. Видать, очень уж ему хотелось, чтобы остался-появился памятник его любви. Сам Алёшкин последние несколько лет работает над циклом романов под общим названием «Русская трагедия», уже вышло семь книг, и это только половина эпопеи, так что до камерной, скажем так, повести о любви у него руки не дошли бы ещё лет десять. Да притом Пётр Фёдорович хорошо знает и меня, и моё творчество (как издатель он издавал мои первые книги, с тех пор читает ещё в рукописи-распечатке всё, что выходит из-под клавиатуры моего компьютера). Он решил, что материал аккурат ложится мне в строку. Мол, был у тебя «роман-исповедь» («Алкаш» — Москва: АСТ, 2000), вышел недавно «виртуальный роман» («Меня любит Джулия Робертс» — Москва: СовА, 2005), пора написать-создать и — «email-роман». Притом, он считает, что исповедальная откровенность, свойственная моей сугубо и подчёркнуто реалистической прозе, — это средство, органичный приём для создания реального романного мира, психологически убедительной мотивировки действий героев. Он также отлично знает моё творческое кредо: без «стриптиза души» настоящее реалистическое произведение не создашь. (Тут кстати для самых тупых и непонятливых добавлю: только не надо путать реализм с натурализмом, живопись с фотографией, художественный фильм с телепередачей «За стеклом»…)

Итак, в результате получилась — «Люпофь». Читатель, конечно, заметил-понял, что работы мне досталось не так уж много. Электронная переписка двух любовников сама по себе выстраивалась в стройную композицию с завязкой, кульминацией и развязкой данного романа (в обоих смыслах этого слова). Моя задача состояла главным образом в том, чтобы из более чем тысячи мэйлов отобрать для повествования только нужные (удивительно, сколько лишнего, наивного и даже глупого пишут друг другу влюблённые люди!) и соединить переходными главками-мостиками.  Мне даже редактировать мэйлы не пришлось — ляпы-опечатки только поправил.

Эта форма — «email-роман» — по-моему, уже сама по себе предполагает запредельную откровенность. Думаю, большинству читателей и расшифровывать не надо, но на всякий случай поясню, что в XX и тем более XIX веке такое произведение считалось бы «эпистолярным романом». Обыкновенно, мир двух влюблённых — это закрытый мир. Вообще, любовь — это эгоизм двоих. Они укрылись, отгородились в своей любви от всего остального мира, от всех людей. Посторонним вход воспрещён! И обыкновенно, когда писатель (как правило — кто-то из этой пары!) волею, данной ему Всевышним, нарушает табу и вводит-приглашает посторонних (читателей) в этот изолированный мир, он строит свою «экскурсию», конечно же, односторонне, предвзято, комментируя все происшедшие в этом мире двоих события со своей колокольни. Как правило, и эпистолярные романы грешили этим, ибо использовался только творческий приём и сочинял письма за обоих главных героев сам автор, как в «Новой Элоизе» Руссо или «Бедных людях» Достоевского. В романе «Люпофь» каждый из двоих героев сам отвечает за себя, за свой образ, свой внутренний мир, как бы создаёт сам себя, реализуясь, автопортретируясь, исповедуясь в своих электронных письмах.

Но при этом, при полной, казалось бы, откровенности и открытости данной (электронно-эпистолярной) формы в ней присутствует естественная недоговорённость, отрывочность, пунктирность, что даёт волю фантазии читателя, будит-подстёгивает его способность к домысливанию, сотворчеству, догадыванию

Именно то, что в основу романа «Люпофь» положена подлинная email-переписка — придаёт ему такую достоверность и жизненность. Но тут может возникнуть ещё и такая этическая проблема: а имел ли Домашнев право помимо своих мэйлов давать добро на публикацию и писем-мэйлов другого человека? Имел ли право автор, то есть я, вообще использовать подлинную переписку живых реальных людей в художественном произведении?

Что сказать… Во-первых, стоит обратить внимание на своеобразные индульгенции-эпиграфы к роману. Во-вторых, сентенции типа «У писателя каждое лыко в строку», «Ради красного словца не пожалеет мать и отца» и прочие в том же духе не вчера были придуманы и без них не обойтись в работе творца-реалиста. А в-третьих… Впрочем, к чёрту оправдания: кому претит — пусть не читает!

Но должен всё же сказать-подчеркнуть, что и чересчур откровенные сцены, и порой чересчур «крепкие» слова и выражения в романе «Люпофь» (хотя я целомудренно уж совсем откровенные маты смягчил пропуском букв и многоточием) — не самое главное. Главное, что это роман О ЛЮБВИ.

Может ли между людьми разных поколений с разницей в возрасте в три десятка лет вспыхнуть настоящая любовь? Может ли она быть счастливой? Во что превращается, перерождается любовь-страсть — в любовь-нежность или любовь-ненависть? Может ли любовь быть «комфортной»? Кто из двоих виноват и виноват ли, если чувство умирает? Можно ли убить любовь? Можно ли пережить крушение любви и продолжать жить-существовать? Что есть предательство в любви? Можно ли одновременно и одинаково жарко любить двоих? Кто объект, а кто субъект измены в любовном треугольнике? Остаются ли какие-либо обязательства у разлюбившего человека перед тем, кого он разлюбил? «Я буду любить тебя до самой смерти!» — это клятва или просто традиционные дежурные слова? Что, любовь — это водопроводная вода: кран крутанул-открыл — потекла, кран закрыл — кончилась?..

Как это и положено в литературе, вопросы ставит автор. Ответы искать вам, дорогой читатель. И не только в книге, но и заглянув после прочтения романа «Люпофь» в собственную душу, в собственную жизнь.

С Богом!

Да, чуть не забыл! А как же Алексей Алексеевич Домашнев?

Он действительно вернулся в Баранов. Встретить-увидеть его можно обычно на Центральном рынке. Есть ли шанс его спасти? Вряд ли. А вот помочь единовременно, опохмелить — пожалуйста. Узнать его можно по характерной детали: в отличие от других бомжей свои личные вещи он таскает не в пластиковом пакете, а в коричневом кожаном портфеле — профессорском…

 

Николай НАСЕДКИН.

 

 

  <<< Стр. 18                                                                                                          

 

 

 

 

çç            èè

 

© Наседкин  Николай  Николаевич, 2001

E-mail: niknas2000@mail.ru

 

Hosted by uCoz
Rambler's Top100 Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru